Психоанализ без Фрейда

Ваикра (Левит 1:1 – 5:26)

Мы с вами приступаем к третьей книге Торы. В русской традиции она зовется Левит, в еврейской – Ваикра. Соответственно, точно так же называется и ее первый раздел. Первые слова книги: «И призвал (ваикра) Господь Моисея, и сказал ему». И вот к тому, что Он сказал, я и хотел бы предложить вам психоаналитический комментарий. Подобный комментарий, между прочим, уже существует. Ну так будет ещё один – Тора к этому располагает.

На протяжении всего раздела речь идёт исключительно о жертвоприношениях. В том числе, разумеется, и о жертвоприношениях за грехи: согрешил – в знак раскаяния принеси жертву.
Среди прочего настойчиво повторяется одна тема: неумышленные прегрешения, а также прегрешения, о которых в точности неизвестно, были ли они вообще, но не исключено, что были. И, соответственно, какие в этих случаях положены жертвоприношения. Такая вот скрупулезность.

«Если кто-нибудь согрешит по ошибке» (4:2), «Если же все общество Израиля ошибется, а собрание не будет знать об этом <…>, то когда станет известно о грехе, который они совершили» (4:13,14), «Если вождь согрешит <...> по ошибке» (4:22), «Если кто-нибудь из народа согрешит по ошибке» (4:27), «Если кто-нибудь <...> забыл <...> и провинился» (5:2).

Это далеко не полный перечень. Если есть желание, вы можете заглянуть в Тору и дополнить его самостоятельно.

Количество здесь несомненно переходит в качество, и возникает определенный класс прегрешений. Предметная область этих «по ошибке» совершенных грехов – исключительно ритуальная, и мы ее касаться не будем. Интерес в данном случае представляет сам факт очевидного фиксирования внимания на непреднамеренных грехах.

Эта тема совсем не случайна. Достаточно сказать, что сокрушение о неумышленном, совершенном в неведении грехе, вошло в одну из центральных молитв Йом Кипура (Судного дня) – «Видуй». Это такая маленькая покаянная поэма о всевозможных грехах, в которой автор изобретательно умножает скорбный список. На одной из первых позиций стоит в нем интересующий нас «грех, который мы совершили перед Тобой в неведении». Текст этой молитвы сформировался в талмудические времена.

Уместно задать уточняющий вопрос: идет ли речь о грехах, совершенных вообще без намерения или только без сознательного намерения? Можно ли говорить о бессознательной установке на грех? Вопрос важный и явным образом относящийся к сфере психоанализа.

Раввин Адин Штейнзальц в своей статье "Хасидизм и психоанализ" приводит галахическую классификацию прегрешений с градацией по уровню ответственности согрешающего:
* грех, совершенный сознательно, с полным пониманием недолжности поступка;
* грех, совершенный без сознательного намерения: по невнимательности, по
забывчивости, по ошибке;
* грех, совершенный по принуждению.

И комментирует эту классификацию следующим образом:

«По закону человек несет полную ответственность только за умышленный, преднамеренный грех и освобожден от наказания за грех, совершенный по принуждению. Что касается неумышленного греха, то подход к нему амбивалентен: несмотря на то, что человек не предстает за него перед судом, он, тем не менее, должен принести искупительную жертву и раскаяться в содеянном. Признавая разницу между умышленным и непреднамеренным преступлением, еврейский закон утверждает, что забывчивость или невнимание не являются абсолютным оправданием.

Обязательность жертвоприношения и раскаяния свидетельствует о том, что некий уровень ответственности существует даже в том случае, когда грех совершен неумышленно и человек не собирался противопоставлять свое желание воле Творца <...> И хотя подсознание неподсудно, человек должен оправдаться перед Творцом, поскольку неумышленный грех является своего рода индикатором подспудных стремлений его души».
Седьмой Любавичский Ребе, Менахем Мендл Шнеерсон (1902-1994), по всей видимости, самый известный еврейский религиозный лидер двадцатого века, высказывает ту же мысль, заостряя её до парадоксальности: непредумышленный грех оказывается в каком-то смысле тяжелее греха, совершенного сознательно.

«Непроизвольные действия лучше всего раскрывают сущность человека, говорят о его тайных порывах и привязанностях. Праведник, все силы которого направлены на служение Всевышнему, не подвержен даже «случайному» греху. Неумышленный проступок говорит о том, что совершивший его недостаточно очищен, что его скрытые побуждения порочны. И то, что он согрешил неумышленно, быть может, даже хуже преднамеренного греха. Когда человек поступает плохо сознательно, это еще не означает, что душа его глубоко связана со злом. Возможно, он поступил так под давлением обстоятельств, будучи духовно угнетен или в состоянии аффекта. Однако непроизвольные действия раскрывают самую сущность человеческого «я» и, если оно стремится ко греху, ясно показывают это».
В комментарии к недельному разделу Ваикра, который мы сейчас обсуждаем, Ребе описывает технологию покаяния и говорит, что «человек должен исследовать глубины своей души в поисках <…> «разрывов» в целостности собственного существа и, найдя их, обязательно исправить». Целостность в данном случае означает отсутствие в бессознательном вытесненных желаний.

Очевидно, что психоанализ Ребе совпадает с венской школой только отчасти. Для Фрейда категории «греха», «порока», «очищения», «праведности» – принципиально нерелевантны. Для религиозного психоанализа Ребе они ключевые. Праведник – человек, у которого нет ситуации конфликта между сознанием и бессознательным, более того, они находятся в полной гармонии; нет никакого «разрыва», никакой щели, никакого окольного пути для импульса ко греху, как бы «случайно», неожиданно для человека, определившего его поведение - потому что праведник (в том высоком смысле, как это понимает Ребе) чист и в своем бессознательном.

Отсюда естественно сделать вывод, что праведник по определению не может быть невротиком.


     

     

     


    Комментарии