Плод лозы виноградной

Недельная глава «Шмини» (Левит 9-11)

И взяли сыны Аароновы, Надав и Авиу, каждый свой совок, и положили в них огня, и возложили на него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им. И вышел огонь от Господа, и пожрал их, и умерли они пред Господом. (Лев 10:1-3)
«И сказал Господь Аарону, говоря: Вина и шейхара не пей ни ты, ни сыны твои с тобою, когда входите в шатер собрания, дабы вы не умерли; это устав вечный в роды ваши. Дабы смогли различать между священным и несвященным и между нечистым и чистым, и научить сынов Израилевых всем уставам, которые нарек вам Господь через Моше. (Лев 10:8-11)

Эта недельная глава настолько богата самыми актуальными темами, что у внимательного читателя глаза разбегаются. Едва ли не самая увлекательная из них – тема классификации. Предпринятая за три тысячелетия до Карла Линнея попытка классификации животного мира заслуживает подробнейшего исследования. В ее основе – ряд анатомических признаков, а целью ее является установление пригодности того или иного живого существа «по роду его» в пищу избранному народу. И даже выбрав другую, не менее животрепещущую тему, мы опять вынуждены будем прибегнуть к классификационному принципу, только речь пойдет не о еде, а о питье. Впрочем, всё по порядку.

Устав, запрещающий потомкам Аарона употребление алкогольных напитков при исполнении служебных обязанностей, следует в Торе непосредственно за трагической историей о сгоревших сыновьях первосвященника. Вывод напрашивается сам собой – Надав и Авиу явно хлебнули чего-то, вот и повели себя неподобающим образом, использовав свои совки не по назначению.

Далеко не только в пресловутом "Совке" доводилось нам наблюдать печальные последствия несвоевременного и непомерного употребления вина и шейхара. О вопиющей к небесам трезвости Израиля ходят легенды, вовсе не всегда соответствующие истине. Я не говорю о традиции упиваться ад ло йада в Пурим или о непреложных четырех бокалах вина на пасхальном cедере. Плод лозы виноградной играет в ритуальной стороне нашей жизни исключительно важную, едва ли не центральную роль. Но, увы, «кто-то кое-где у нас порой» пьет не по уставу, нареченному нам через Моисея, в неподходящих местах и при ложных оказиях, что приводит к самым плачевным результатам.

Мне, например, никак не забыть открытия Второго международного фестиваля поэзии в Иерусалиме, когда едва выползший на сцену с приветственным словом Натан Зах что-то нечленораздельно промычал и, заливаясь слезами, воззвал: «Да-а-алия! Да-а-алия!» (поэтесса Далия Равикович тогда находилась в больнице и не смогла участвовать в фестивале). После того как он залил сцену водой, его с большой аккуратностью вынесли оттуда двое техработников. Впрочем, мне могут возразить, что беда классика новоизраильской поэзии не в том, что он пьет, и даже не в том, что он пьет много и несвоевременно, а в том, что пьет он всякую дрянь и смешивает ликер «Сабра» с пивом «Голдстар», не разбираясь в классификации напитков. И если младшее поколение израильских поэтов многое почерпнуло из опыта этого смелого новатора, то я смею надеяться, что совсем в другой сфере.

Семейное предание сохранило мудрые слова старого доктора, сказанные почти век назад моему деду: «Михаил Евсеевич, плохое вино для вас – яд. Но стаканчик хорошего вина... отчего же?!» Эта максима вспомнилась мне при чтении следующих строк ведущего израильского знатока вин Даниэля Рогова:

Разведчики, посланные Моисеем в Ханаан, вернулись с гроздью винограда, и, согласно преданию, эти виноградины содержали достаточно вина, чтобы поить народ Израиля в течение всех сорока лет в пустыне. Сегодня никто не знает, какой вкус был у этого вина, но весьма вероятно, что он был ужасен. В Израиле вино делали, по крайней мере, с библейских времен, задолго до того, как оно стало производиться в Европе, но до самого последнего времени у нас не было причин им гордиться. Вина, отправлявшиеся в Египет, были так плохи, что требовалось приправлять их медом, перцем и можжевеловыми ягодами, а те, что при римлянах поставлялись в Италию и Британию, были на современный вкус ужасающе густыми и сладкими. Большинство местных вин были столь плохи, что запрет на виноделие, введенный мусульманскими завоевателями в 636 году и формально просуществовавший 1200 лет, можно, пожалуй, считать добрым делом.

Когда в 1870 году евреи под покровительством барона Ротшильда стали снова производить вино на Святой Земле, это было сладкое красное вино низкого качества. Откупорив в 1876 году бутылочку кошерного вина, привезенного из Ришон Ле-Циона, популярный романист-палестинофил и по совместительству премьер-министр Великобритании Бенджамин Дизраэли сказал: «Это напоминает скорее не вино, а то снадобье, которое доктор прописал мне от застарелого зимнего кашля». Действительно, «старое вино для кидуша» - нелегкое испытание. Несколько его сортов всё еще в ходу. Если вы все-таки настаиваете на том, чтобы отведать вкус традиции, соглашайтесь только на кармелевский конкорд «Царь Давид»; все прочие, насколько я могу судить, опасны для вашего здоровья. К счастью, мы, в конце концов, осознали, что Господь не собирался обрекать нас на страдания и что даже для ритуальных целей подходит хорошее вино, которое наш народ, к тому же, вполне способен производить на своей земле.

Это осознание заняло немало лет. Поворотным моментом стало создание в 1957 году Института вина в Реховоте, на том самом месте, где были предприняты первые попытки возрождения виноделия в Палестине. С этого момента началась весьма успешная работа по улучшению наших вин, увенчавшаяся триумфом восьмидесятых, когда израильская продукция стала завоевывать мировой рынок. Используемые у нас саженцы привезены, главным образом, из департамента Жиронда, знаменитого своим бордо, и из Калифорнии. Сегодня многие наши вина, в том числе и весьма дешевые по мировым меркам, успешно конкурируют с лучшими образцами французских шато, с шедеврами Италии, Испании, США и Австралии.

Нынешний директор Института вина Шломо Коэн считает, что подлинный переворот в наших представлениях о вкусе вина произвели виноделы Голанских высот. Впервые они представили свою продукцию в 1983 году, а уже год спустя завоевали золотую медаль на международной ярмарке, что и продолжают повторять регулярно. «Рамат ha-Голан» - единственная в мире винодельня, получившая на одном конкурсе золотые медали в трех разных категориях. Узкий круг далеких от народа ультралевых интеллектуалов по политическим причинам в рот не берет непревзойденных голанских вин, с которых мы и начнем свою классификацию. Существуют три основные серии этой фирмы: «Йарден», «Гамла» и «Голан». Кроме каберне совиньона и мерло, бесподобны также более легкие и фруктовые «hар Хермон Адом» и «Голан Виллаж». Не будучи ценителем белых вин, сошлюсь на мнение знатоков, считающих шардонэ и совиньон бланк лучшими в стране. Игристые сухие москато и хайтсвайн, равно как и сладкий мускат, заметно превосходят всё, что я пробовал в этом жанре.

Другая крупнейшая фирма – старейшая в наших палестинах «Кармель Мизрахи» – успешно дожила до 120, владеет двумя винодельнями – в Ришон Ле-Ционе и в Зихрон Яакове, а виноград получает со своих плантаций, расположенных не только вокруг Кармеля, но даже в негевском Рамат Араде. Когда-то эти заводы производили более 90% всего израильского вина, да и сегодня на их счету более половины отечественной продукции. Из всего их разнообразия рекомендую, прежде всего, красное «Пти Сира» и молодые сезонные «Хилулим». Любителей белого приводит в восхищение эмеральд рислинг и коломбар.

«Баркан», чей ультрасовременный завод расположен в киббуце Хульда, имеет виноградники почти по всей стране. Их галилейское мерло 2004 года – мое любимое дешевое вино, – увы, уже напрочь раскуплено, не без участия вашего покорного слуги. Не прогадаете вы и взяв продукцию 2005 – мерло или каберне совиньон. Старая фирма «Сегал», также славная своими красными винами из виноградников Верхней Галилеи «Кармей Цви», ныне стала дочерним предприятием «Баркана». А их мерло 1997 года я не забуду до конца своих дней.

В последние годы обращает на себя внимание «Биньямина», ранее известная под вывеской «Элиаз». Прекрасные вина производят фирмы «Реканати» из Эмек Хефер и «Галиль» из киббуца Ирон. Хороши все три серии семейной фирмы «Тишби» из Биньямины: «Jonathan Tishbi Special Reserve», «The Cellar of Tishbi» и «Baron». Нельзя обойти вниманием «Дальтон» из Верхней Галилеи, кроме отличных мерло и каберне, производящую редкостный «Совиньон Бланк Фюме». Интересны также фирмы «Шато Голан» и «Кастель» из Рамат Разиэль в иерусалимских горах, чей «Гран Кастель» совмещает стиль бордо с редкими итальянскими оттенками. А из многочисленных маленьких виноделен могу с чистой совестью отрекомендовать «Цору» из одноименного киббуца и «Сорек» - обе также из окрестностей Иерусалима. Увы, совсем испортилось под напором исторических сдвигов ранее вполне пристойное хевронское вино.

Невзирая на царящее изобилие, многие ставят свои собственные винодельческие опыты, всё более и более затрудняя и без того безнадежный труд классификатора. Домашнее «Тетя-розовое» поэта Михаила Короля из Анатот я ещё не успел попробовать.

А уж на шейхар во всех его вариациях и на новомодные вина (именно так, а отнюдь не наливки и ликеры) из гранатов, вишен и тому подобного, у нас не остается ни сил, ни места в этой краткой статье, ибо и тут многообразие, захлестнувшее Израиль в последние годы, поистине неисчерпаемо.
Поэт Гарольд Шиммель, большой любитель пропустить стаканчик, с налетом ностальгии вспоминает те аскетичные времена, когда единственным бренди в нашей стране был безотказный «Extra Fine». Ничего не поделаешь, «отделяя священное от несвященного», мы выберем для этой увлекательной темы другое время.

А также:
Вино на Jewish Ideas Daily


     

     

     


    Комментарии