Кахоль ве-лаван

Недельная глава «Шлах» (Числа 13-15)

И Господь сказал Моисею, говоря: Пошли от себя людей, чтобы они высмотрели землю Ханаанскую, которую Я даю сынам Израиля...
(Числа 13:1)

И Господь сказал Моисею, говоря: Говори сынам Израиля и скажи им, чтобы делали себе цицит (кисти вúдения) на краях одежд своих во всех поколениях своих и вставляли в цицит синюю нить. И будет она у вас в цицит, и увидите ее. И вспомните все заповеди Господни и исполните их, и не будете следовать за сердцем вашим и за глазами вашими, которые влекут вас к соблазну. Чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы Богу вашему.
(Числа 15: 38-4)

Талмудический трактат «Менахот» (41-44), комментируя заповедь о синих нитях, говорит:
Синяя нить (птиль тхелет) напоминает о море, а море напоминает о небе, а небо – о [сапфировом] троне Славы Господней.

ХилазонИ далее объясняет, что синяя краска для нее изготовляется из жидкости (буквально: крови (дам)) живого существа, именуемого хилазон. В современном иврите этим словом собирательно называется весь тип моллюсков, а в особенности класс брюхоногих (Gastropoda). История использования некоторых моллюсков для получения красок исчисляется тысячелетиями. В качестве наиболее распространенного по сей день примера можно привести сепию, получаемую из «чернил» обыкновенного кальмара и прочих головоногих. Нас, однако, интересуют в данном контексте только брюхоногие, причем те, что имеют собственные раковины, ведь Плиний и Аристотель называют их порфирон, и именно этим словом Иерусалимский Талмуд переводит слово тхелет.

Вот какова вкратце история использования красителей, полученных из брюхоногих моллюсков в нашем регионе. К 1750 году до новой эры относятся первые следы производства тхелет в археологических находках на Крите, а значит, это вещество было наверняка известно в эпоху дарования Торы. Химический анализ красильного куба из Тель-Шикмоны эпохи прихода евреев в Землю Израиля (около1200 г. до н.э.) показал молекулярное соответствие красителю, изготовленному из моллюсков murex, именуемых по-русски то пурпурницей, то багрянкой.

Следы развитого производства пигмента из моллюсков на средиземноморском побережье Израиля и Ливана относятся к 1200–900 годам до новой эры. В нескольких местах обнаружены целые склады раковин murex, проломленных ради извлечения секрета.

Реконструкция одеяния первосвященникаВ конце эпохи Второго Храма (100 г. до н.э. – 68 н.э.) императоры Цезарь и Август ограничили использование пурпура правящими классами, а Нерон сделал ношение пурпурных и синих одежд исключительной прерогативой императора. Во время войны против Рима в 132-135 годах Шимон Бар-Кохба чеканил изображение раковины мурекса на своих монетах. В IV веке христианские императоры Константин, Валентиниан и Феодосий возобновляли Неронов закон. Под 506 годом Талмуд упоминает о доставке тхелет из Земли Израиля в Вавилон при рабби Ахайе. С арабским завоеванием наших палестин, к 639 году, производство тхелет, судя по всему, прекратилось. Во всяком случае, в 750 году «Мидраш Танхума» сетует: Ныне нет у нас тхелет, только белый цвет!. Однако же в 850 году Раавад записывает со слов рава Натроная Гаона рассказ о том, как тот вплетал синюю нить в свои цицит.

В эпоху Возрождения интерес к проблеме пробудился вновь, особенно в нееврейской среде. В1566 году Рондеделе Гийо впервые идентифицировал плиниеву purpura как моллюска Мurex brandaris. Затем, в 1616 году Фабиус Колумна высказал предположение, что Мurex trunculus использовался в древних технологиях производства красителей. А в 1681 году Уильям Коул обнаружил, что бесцветное вещество, производимое некоторыми моллюсками, чувствительно к свету, и получил красную жидкость из Рurpura lapillus, водящихся у английского побережья. В 1857 году французский зоолог Анри де Леаз-Дутьер обнаружил три вида «чернильных моллюсков»: Мurex brandaris, Мurex trunculus и Тhais haesmastoma у восточного побережья Средиземного моря. К 1864 году относится находка возде Сидона (Сайды) крупнейшей свалки использованных раковин протяженностью в несколько сот метров и глубиной в три-четыре метра. Причем свалка Murex brandaris и Thais haemastoma, из которых легко получить красно-фиолетовую (пурпурную) краску, расположена отдельно от Murex trunculus, дающего совсем другой, сине-фиолетовый краситель. И этот факт в 1898 году привел египтолога А.Дедекинда к выводу о том, что последний вид моллюсков использовался для производства тхелет, в то время как первые два были сырьем для аргамана – пурпура, без которого также немыслима ни одна из средиземноморских культур. Но еще десятью годами раньше рабби Гершон-Ханох Лейнер из Радзин возобновил выработку тхелетс использованием секрета моллюсков.

В 1913 году главный раввин Ирландии (впоследствии главный раввин Израиля, отец президента государства Хаима Герцога), рабби Айзик Герцог написал докторскую диссертацию на тему еврейской порфирологии. Когда он послал образцы радзинской тхелет на химическую экспертизу, выяснилось, что это неорганический краситель, широко известный под названием «прусский синий». Не веря, что рабби Гершон-Ханох намеренно ввел его в заблуждение, он решил разобраться в секретах радзинской технологии. Истина вскоре открылась. Радзинский мастер написал в письме рабби Герцогу:

Кровь моллюска... смешиваем с железными стружками и белоснежным химикалием, именуемым «поташ». Выдержанная на большом и сильном огне около четырех-пяти часов, в то время как пламя полыхает внутри и снаружи, подобно пламени Геенны, смесь сплавляется...

При таком процессе, естественно, практически любая органическая субстанция превратилась бы в синий пигмент. Моллюск, проливший свою «кровь» за святое дело, оказался напрасной жертвой. Во время Второй мировой войны радзинские фабрики были уничтожены и технология утрачена, и когда уцелевшие радзинские евреи прибыли в Израиль, они обратились к рабби Герцогу с просьбой предоставить в их распоряжение его переписку с их красильщиками. Благодаря этим письмам они восстановили изготовление тхелет в Израиле. Таким образом, Айзик Герцог несет ответственность одновременно и за дискредитацию нелепой радзинской методики, и за ее восстановление.

В 1919 году Пауль Фридландер установил, что краситель, получаемый из мурекса, по своей химической структуре не что иное, как дибромид индиго. И, наконец, в 1983 году профессор Отто Эльснер из израильского Шенкер-колледжа и Эхуд Спаниер из Хайфского университета выработали технологию получения из моллюсков Murex trunculus чистого синего пигмента – индиго.

Вот такой видят тхелет химики.
Бесцветная прозрачная жидкость, находящаяся в поджаберной железе моллюска вместе с ферментом purpurase, при попадании на солнечный свет превращается в чернила. Рurpurase очень быстро распадается, поэтому реакция должна произойти в самое кратчайшее время после извлечения жидкости из моллюска, в полном соответствии с талмудическим правилом. Молекулы, помещенные в специальный раствор, наносятся на шерсть. Если на этой стадии сине-фиолетовый дибромо-индиго поместить под действие ультрафиолетовых лучей, то он превратится в чистый синий индиго.

В последние два десятилетия был опубликован целый ряд научных статей и произведены интересные изыскания, в частности анализы профессора Цви Корена, сравнивающие современные красители с теми, что обнаружены в археологических раскопках. В 1985 году иерусалимский раввин Элиягу Тавгер начал разработку галахической технологии и основал добровольную организацию «Птиль тхелет», поставившую своей целью внедрение тхелет в повседневную религиозную практику.

ЦицитКазалось бы, сбылась молитва рабби Нахмана из Брацлава:
Сжалься над нами и отстрой город Свой вскорости, в наши дни, и приведи нас к миру, в нашу Святую Землю, и дай нам удостоиться возвращения и откровения хилазона, дабы сподобились мы исполнения заповеди тхелет в кистях вúдения!
«Забрезжил свет спасения», по словам «Пиркей Менахем».

Но ничто не просто в наших краях, тем более, в наших развитых талмудической диалектикой мозгах. Невозможно понимать однозначно не только саму Тору, но и Талмуд, и любой другой еврейский «источник», обросший противоречивыми комментариями, словно раковины пурпурницы – сине-зеленой микрофлорой. (Об этом природном явлении я упоминаю не случайно: оно является если и не камнем преткновения в споре за и против, то, по крайней мере, одной из бессчетных песчинок в нем, ибо сказали наши мудрецы: «Цвет тела его подобен морю».) На сторонников бедного моллюска набросились с учеными контрдоводами его противники. Мурексу это, может быть, и ко благу – зароется себе в песок на отмели, согласно требованиям Гемары, и молчок. Ведь массовое хозяйственное использование на протяжении долгих веков превратили всегда редкое (как о том свидетельствуют всё те же древние источники) морское животное в сверхредкое. Даже полтора тысячелетия отдыха не помогли существенно восстановить его популяцию. Особенно резкой и подробной критике подверг сторонников мурекса мой однофамилец д-р Мендель Е. Зингер из университета Огайо. Приводить здесь всю дискуссию, которая составила бы вполне солидный том, нет ни малейшей возможности. Однако очевидно, что всё различие мнений коренится отнюдь не в фактах, но в их трактовке.

Вот лишь один, наиболее интересный пример. Талмуд подчеркивает, что для заповеди синей нити ни в коем случае не подходит краска, приготовленная из растения кала-илан. Зингер возражает и приводит в доказательство тот факт, что растительное индиго, в несопоставимо больших количествах изготовлявшееся и изготовляемое поныне из этого растения, химически ничем не отличается от того, что делают из бедного мурекса. Сторонники моллюска этот же самый факт приводят в доказательство своей правоты. Вот именно, говорят они, зачем бы иначе требовалось мудрецам рассуждать об этом специально? Мало ли синих красок? Но нет, они настаивают на редком и дорогом хилазоне в противовес дешевому и массовому кала-илану именно по причине его редкости и дороговизны, и говорят об этом именно потому, что химически полученные из них пигменты ничем не отличаются один от другого.

По-моему, эта бесконечная дискуссия весьма поучительна совсем в другом плане. И это в какой-то степени объясняет, почему заповедь цицит следует за историей о разведчиках, чья информация о Земле Обетованной была столь превратно истолкована. Похоже, еврейский мир постоянно склонен к делению на два лагеря. Одни почти всегда за, а другие почти всегда против. В вашей версии есть проблемы, - заявляют те, кто против. А вам вообще нечего противопоставить нашей версии, – резонно отвечают те, что за. Должен признаться: я принадлежу к последним. Те, что против, как правило, ничего не делают от избытка скепсиса и по малодушию и с достоинством умирают в пустыне. Те, что за, обычно совершают массу ошибок, но попутно достигают некоторых результатов.

Такова история и нынешнее положение той страны, в которой я живу. Можно поносить ее почем зря или даже вполне справедливо. Ну и что? У вас есть лучшие предложения? Тогда почему бы не войти в нее и не попытаться всё переиначить на основах разума и справедливости? Вот, например, можно посвятить свои силы охране и приумножению в наших территориальных водах столь редкого Мurex trunculus, попытаться уговорить правоверных, чтобы подождали его вылавливать и подумали о грядущих поколениях. Но евреи, которые против, всегда найдут массу аргументов: от галахических соображений до личной неприязни к очередному премьеру...

Нелегко быть всё время за эту страну, которая, в сущности, всё время находится под знаком вопроса. Задача эта была бы и вовсе невыполнимой, когда бы не кисти вúдения с синими, как море и небо, ниточками, напоминающими о чем-то непреложном, что только и дает силы жить. Если мы уберем с нашего флага синий цвет, сами понимаете, каким он станет.


     

     

     


    Комментарии