Родители

 

  • Дом одного мужчины и женщина в доме

    Завтра / Exempla Rabbinica Реувен Кипервассер 17 января 2008

    Шел за ней, пока она не вошла в дом его. Внезапно вошел вслед за ней, и не успел его дом увидеть его, как покинула ее душа ее.
    Сказал Хакинай: Владыка мира! Бедняжка, такова ее награда за тринадцать лет!..
    И тотчас вернулась к ней ее душа.

  • Людмила Улицкая: Я дорожу своей свободой и чужую уважаю

    Сегодня 21 ноября 2007

    У моих детей — у меня два сына — не было переходного возраста. То есть пара прыщиков выскочили, но этим и ограничилось. Наши отношения никогда не портились. Когда детям было трудно в школе, я довольно беспринципно стояла на их стороне, а не на стороне школы. Родители в большей мере отвечают за хорошие отношения, чем дети. Я, честно скажу, старалась не терять с мальчиками контакта, мне было важно, чтобы они знали: на меня можно рассчитывать всегда, даже в самых сложных обстоятельствах.

  • Смерть вождя, убийство отца и то, что можно получить бесплатно

    Реувен Кипервассер

    Личность Моисея давно гипнотизировала вождя психоаналитиков, который предрекал Карлу Юнгу роль Иисуса Навина, завоевателя обетованной страны психоанализа, куда ему, Фрейду, как и Моисею, не суждено вступить. Фрейд предположил, что сыны Израиля убили Моисея, не пожелав вести с собой в желанную землю деспотичного вождя с его трудным монотеизмом.

  • Гарри Поттер и много-много спойлеров

    Сегодня / Фикшн Юлия Идлис 23 июля 2007

    Не читайте эту рецензию, она вся состоит из спойлеров. Не читайте, говорим же. Ну зачем вам знать, как Гарри Поттер испортил евреям праздник? И почему у Дамблдора кривой нос? И что, вам легче будет, если вы узнаете, что полное имя Гарри Поттера - Аарон? И какая вам разница, почему Гермиона умеет готовить только рыбу? И уж совсем ни к чему вам читать о том, как умрет Гарри Поттер. Ой.

  • В поисках утраченного языка

    Михаэль Рыжик 11 декабря 2006

    Обладая уникальной с любой точки зрения книгой, бесконечной и непознаваемой, евреи предпочли ей все что угодно – Соловьева, Махабхарату, Аристотеля, Бердяева, собственно, неважно что, лишь бы не «затхлый и скучный мир местечкового талмудизма». Люди с семейных фотографий начала ХХ века сняли шапки, чтобы превратиться в усредненных европейцев с закрученными чуть вверх кончиками усов и аккуратными славяноватыми бородками, – превращение, поражающее даже не столько своей направленностью, сколько быстротой и легкостью. Так же легко, как входит в дерево резец, рассчитанный на гранение алмазов, вошли эти люди в математику и в русскую литературу.