Ретро

 

  • Кот книги

    Сегодня / Фикшн Иван Первертов 30 июля 2009

    Фотографии котиков, открытки со щеночками, пушистые хвостатики, миленькие ути-пусеньки, здравствуйте, я пришел дать вам слово. Вики Майрон, директор библиотеки города Спенсер, штат Айова, записала историю библиотечного кота, чья судьба, по большому счету, почти не отличается от судеб миллионов других кошек, подобранных холодной зимой людьми с мягким сердцем и твердой рукой.

  • Частная жизнь как секрет выживания

    Сегодня / Фикшн Марина Карпова 27 июля 2009

    Одни умирают от старости, другие – от болезней, а эти – от Холокоста. Грустно, больно… но жизнь продолжается – завтра на работе важное совещание, сын не успевает по математике, а на следующей неделе мы снова едем в Тель-Авив на поэтический вечер. Возможно, в подобном восприятии действительности кроется главная тайна израильского общества.

  • О хасидах с любовью

    Сегодня / Нон-фикшн Евгений Левин 23 июля 2009

    Большинство исследователей интересуются в первую очередь начальным этапом хасидизма, когда учение было движением протеста и новым словом в восточноевропейской еврейской жизни. Со временем страсти улеглись, хасидская верхушка интегрировалась в общинную элиту и стала ее неотъемлемой частью, а сам хасидизм из «революционного» превратился в одно из самых консервативных еврейских течений. Однако, по мнению Бубера, даже поздний хасидизм сохранил достаточно свежести и витальности.

  • Два колеса и три века

    Сегодня / Нон-фикшн Андрей Мирошкин 13 июля 2009

    Старый анекдот о евреях и велосипедистах помнят все, но не все знают, что евреев и велосипеды связывают гораздо более близкие отношения, чем кажется на первый взгляд. Среди ортодоксов с известной регулярностью разворачивается полемика на тему «можно ли в шаббат ездить в синагогу на велосипеде?», а несколько лет назад иерусалимские ортодоксы обиделись на то, что у них в городе нет таких велосипедных дорожек, как в Тель-Авиве.

  • После слез и молитв

    Сегодня / Фикшн Евгения Риц 4 июня 2009

    Безвольными заложниками государственной системы оказываются не только отпетые мерзавцы без чести и совести, но и вполне порядочные, добрые люди. «Страх сильнее совести», — говорит один персонаж, и этот упрек можно отнести как к литовскому населению Мишкине, так и к евреям, безропотно принимающим свою участь.

  • Монетки из прошлого

    Сегодня / Нон-фикшн Шолом-Алейхем 1 июня 2009

    Спросите: где они были, скоты? Что они молчали, если знали? И где был я, скотина? Я ведь тоже бывал на Налевках и, думается, пил кофе со Спектором. Почему я не знал, где я был и у кого пил кофе? Почему наш книжный рынок затоплен таким барахлом в то время, как «сокровища», подобные Вашему, валяются где-то в ящиках стола или под матрацем?

  • Вопрос персональной ответственности

    Сегодня / Фикшн Дина Суворова 27 мая 2009

    Конечно же, подобные дилеммы возникают у всех, но, пожалуй, только евреи имеют за спиной такую историю, что всякий спор с самим собой непременно превращается в спор с десятками и сотнями предков, в сражение с собственными генами.

  • Плетцль inside

    Сегодня / Фикшн Маша Тууборг 27 апреля 2009

    Это не ребенок, а взрослый, собирающий по кусочкам реальный, не воображаемый мир. Реальность эта ограничена, но не физическими пределами, а протяженностью памяти, поэтому персонажи Флейшмана не выходят за границы квартала. Для них все, лежащее за чертой округа, – чужое, пугающее пространство.

  • Больше, чем миф

    Сегодня / Фикшн 23 января 2009

    Имя Луизы Брукс известно, пожалуй, лишь узкому кругу ценителей и специалистов, хотя в 20-е годы оно гремело по обе стороны Атлантики. Ее карьера началась в 1925 году и закончилась внезапно и загадочно в 1938-м. Из 24 картин два фильма стали шедеврами - «Ящик Пандоры» и «Дневник падшей» режиссера Г. В. Пабста. Сегодня "Букник" публикует рецензию на книгу «Лулу в Голливуде» и отрывок из нее.

  • Парать-пать-пать, в семнадцатом году

    Сегодня / Пули над Бродвеем Давид Гарт 4 декабря 2008

    «Морфий» – фильм про тот год, про который не может быть неисторических фильмов, и тем не менее портрета эпохи тут нет. Лев Аронович Горенбург единственный из именных персонажей чувствует биение часов истории и действует в соответствии с этим – вступает в РСДРП, надевает кожаную тужурку и перевоплощается в решительного и наглого комиссара Горенбурга, предводителя русских солдат и чухонских матросов. Лев Аронович? Лев Давидович?