«Темное учение»

  • Издательство: Гешарим/Мосты культуры, 2010
  • Перевод: с иврита и английского К.Бурмистров (Введение, гл. 1-5, 10); Е.Левин (гл. 9); К.Александров (гл. 6-8)
Если бы Бешт, основатель хасидизма, человек, достигший уровня мессии, надумал родиться снова в наши дни, он вряд ли выбрал бы Меа Шеарим или Бруклин. Он, конечно, вернулся бы в Румынию, в Карпаты, к цыганам и туркам, в те места, где можно зарабатывать на жизнь чудесными исцелениями, где свободно говорят на четырех-пяти языках, где разбойники и святые ходят по одним улицам, а православные и евреи видят таинственный свет; туда, где играют на скрипке и ведрами черпают святость. А потом… потом он, конечно, уехал бы в Израиль, служил бы в армии, например, в танковых войсках, учился бы в университете. Вот только изучал бы там не физику или юриспруденцию, а странную науку — каббалу. И защитил бы диссертацию под руководством великого Гершома Шолема, который и сам считал себя воплощением одного своего земляка — христианского каббалиста. Если бы Бешт родился сейчас, он стал бы профессором Моше Иделем.

Да-да, ведь именно Идель знает три тайных имени, с помощью которых всякий может стать мессией, о чем он сообщил присутствующим на своих московских лекциях, но, подобно Бешту, не захотел их открыть. Именно благодаря Иделю учение Бешта «вышло наружу», его книги о каббале и хасидизме переведены на множество языков, и в деле распространения этого знания он сделал почти столько же, сколько в свое время Бешт.

Недавно в издательстве «Гешарим» вышла первая на русском языке книга Иделя. Она написана четверть века назад, всего через пару лет после смерти Шолема, основателя науки о каббале. Эта книга создавалась с оглядкой на Шолема, почти каждая ее страница спорит с его трудами. После серии исследований по отдельным проблемам каббалы Идель задумал тогда написать нечто всеохватывающее, фундаментальное. Две первые главы посвящены истории изучения еврейской мистики, а последующие касаются всех центральных вопросов каббаловедения.

В русском тексте попадаются смешные абзацы. Когда вы на первой же странице авторского предисловия видите фразу о том, что «каббала превратилась из темного учения, которого придерживались немногочисленная еврейская элита и отдельные христианские каббалисты, в некий тип знания, которое повсеместно» изучается, вы, конечно, усаживаетесь поудобнее и с интересом прочитываете четыреста с лишним страниц про это «темное учение», почти что черную магию, которое в английском оригинале, конечно же — всего лишь «obscure lore». Да, я понимаю, что это мелкие придирки, и вдумчивый читатель обязательно прорвется сквозь коллективный перевод, сделанный с нескольких языков.

Даже если вам совсем безразлична методология исследования мистических текстов (а об этом говорится много и подробно) и о Гершоме Шолеме вы читали только в стихотворении Борхеса, а каббала вам кажется занятием, достойным Мадонны или (не к ночи будет помянут) сенатора Слуцкера, книгу Иделя все равно стоит читать.

У евреев не было живописи (поправьте меня), у них практически не было литературы (поправьте меня, пожалуйста, еще раз). У них была только экзегеза. И часть этой экзегезы — каббала. Именно здесь, на страницах бесчисленных книг и рукописей раскрылся специфический еврейский подход к интерпретации текста, невероятный творческий метод, основанный, в отличие от христианской экзегезы, на законах не логики, а поэтики, в частности — метафоры. Впрочем, "Букник" уже не раз писал о мидраше.

В книге Иделя рассказывается об Аврааме Абулафии, еврейском мистике тринадцатого века, предвосхитившем языковые теории века двадцатого, о теургии и теософии, о хасидизме и литературе Меркавы, о каббалистическом символизме. Но, вероятно, лучшие страницы в ней — о плаче. Плачут все: бедные торговцы и богатые торговцы, женщины, мужчины, мистики, пророки, патриархи и сам Бог.

В 1845 году, на 21-й день исчисления омера, я оказался в городе Дукла. Я прибыл туда поздно ночью, было темно, и не было никого, кто предложил бы мне ночлег, кроме одного кожевника, который подошел и пригласил меня в свой дом. Я захотел произнести вечернюю молитву (маарив) и исполнить заповедь счета омера, но не мог сделать это там. Поэтому я один пошел в бейт-мидраш и молился там до полуночи. И я понял тогда, как чувствует себя Шехина в изгнании, и ее страдания, когда стоит она на кожевенном рынке. И плакал я много раз всем сердцем перед Господом Вседержителем из-за страданий Шехины. Мои переживания и рыдания привели к тому, что я потерял сознание и на некоторое время уснул, и явилось мне в сиянии ослепительного света видение фигуры девушки, украшенной и сияющей ярким светом, и не удостоился я увидеть лица ее... И она сказала: «Будь сильным, сын мой»…&&

Двести страниц спустя Идель цитирует Хаима Виталя, известного мистика XVI века: «Когда человек плачет и льет слезы из-за [кончины] еврея... это приводит к тому, что небеса тоже плачут». Бог, таким образом, ждет, полагает Моше Идель, что человеческие поступки заставят Его самого проявить милосердие, т.е. он ждет от человека активных действий.

Завершается книга чỳдной историей про Бешта, исцелившего ребенка.

&&Наш святой учитель [р. Исраэль из Ружина] рассказал нам историю о Бааль Шем-Тове, благословенна память о нем. Однажды жизнь единственного сына [некоего человека] и очень хорошего, и т.д., была в большой опасности. Он [Бешт] велел сделать восковую свечу, пошел в лес и прилепил эту свечу к дереву, проделал еще ряд вещей, совершил ряд йихудим[*], и т.д., и достиг успеха в спасении [сына] с Божьей помощью. Впоследствии такой же случай произошел с моим дедом, Святым [Великим] Магидом, и он сделал все так же, как было написано выше, и сказал: «Я не знаю йихудим и кавванот [1] Бешта, но я сделаю это, полагаясь на ту кавану, которую имел в виду Бешт», — и его [молитва] тоже была услышана. После того подобное произошло и с р. Моше Лейбом из Сасова, благословенна память о нем, и он сказал: «У нас уже нет силы, чтобы совершать это, но я лишь расскажу Богу эту историю, и Он поможет мне». Так и случилось, с Божьей помощью.

Казалось бы, все, что нам осталось, — рассказывать истории. Но книга заканчивается вопросом, а не ответом: даже если, как писал Кафка, современный человек способен только наблюдать свет, струящийся «из врат Закона», не стоит ли все же попытаться проникнуть внутрь, дабы, пользуясь метафорой «Сефер ха-Зогар», войти во дворец и постичь Закон? И для тех, кто стоит у закрытых ворот, не остается ли единственный путь — путь каббалы?

Примечания

[*] Йихудим («единения») — медитативные упражнения на тему комбинаций божественного имени.

[1] Кавванот («молитвенная интенция») — особые мысли, с которыми произносятся слова молитв.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе