Такое фиговое лето

Анатолий Рубинов. Такова еврейская жизнь
  • Издательство: Время, 2007
Каждую неделю Антонио Нуньес Рибейро Санчес, лейб-медик императрицы Елизаветы Петровны, ходил в баню. В обычную, платную, куда пускали людей с улицы. Там ему страшно нравилось.

«Он пришел к убеждению, что не следует принимать баню, когда в теле жара хотя и нет, но болит затылок, можно взбираться на полок на голодный желудок, но в парную лучше не входить после сытной еды. На себе пробовал, можно ли принимать пар и веник, если простудился, если разболелся живот, если сосет под ложечкой… Потом все это очень ему пригодилось».
Книга Анатолия Рубинова «Такова еврейская жизнь» начинается с рассказа о судьбе лейб-медика Рибейро Санчеса, который, хоть и был португальцем, подвергся гонениям по причине того, что ходил в баню не как все люди – не в субботу. На этом основании он был признан императрицей человеком иудейской веры, а Елизавета Петровна не желала «иметь никакой интересной пользы от врагов Христовых». Так, не спеша, издалека – с Елизаветы Петровны, а затем антисемита Гавриила Державина и его плана обуздания жидов – разворачивается история жизни евреев в России вообще и в Москве в частности. Заканчивается она уже в наши дни, в Африке, где хозяин сувенирной лавочки дарит Рубинову экземпляр книги Моисея Берлина «Очерк этнографии еврейского населения в России…»

Аннотация к книге обещает, что читатель будет поражен:

«Оказывается, Москва в конце XIX - начале XX веков, не входя в печально известную черту оседлости, была вполне «еврейским городом». Оказывается, многие известные промышленники, писатели, поэты, врачи, художники, прославившие родину, были евреями».
Возможно, человек, знающий о евреях только из анекдотов, действительно будет поражен. Более или менее эрудированный читатель почти ничего нового здесь не найдет. Но, возможно, его в очередной раз поразит другое – как евреи, лишенные практически всех прав, вообще умудрялись выживать.

То, что евреям в царской России было запрещено селиться вне черты оседлости, широко известно. Рубинов подробно рассказывает о том, как в 1827 году появился указ Николая I о натуральной воинской повинности для евреев, которая до того заменялась денежным налогом (указ действовал до 1856 года, за это время в армии отслужили около 50 тысяч т.н. кантонистов). Кантонистам после 25 лет службы разрешалось селиться где угодно и отдавать своих детей в любые учебные заведения. Так в Москве постепенно собралось немало «николаевских солдат» и была построена первая синагога.

История с кантонистами оказывается идеальной метафорой для всего, что будет сказано евреям потом: долгие периоды полного запрета на появление в «здешней столице» сменялись относительно спокойным, но непродолжительным временем, в течение которого они получали право жить, открывать свое дело, учить детей и даже вступать в купеческие гильдии – за деньги, разумеется. Затем - очередной указ и очередная «чистка».

Удачливее прочих оказывались те, кто решался на перемену фамилии или веры. Для властей они немедленно переставали быть евреями – ровно до того момента, пока уже в Советской России не появилась печально известная «пятая графа». Редко, но выпадали евреям и счастливые судьбы – бароны Гинцбурги, нотабли и благотворители, или семья Поляковых, железнодорожных магнатов и меценатов.

Эти документальные очерки - скорее эссе, чем документалистика, что вполне объяснимо: Рубинов, журналист «Литературной газеты», все-таки больше писатель, чем историк. Однако же книга написана на основе материалов Московского городского объединения архивов и только выиграла бы, будь в ней больше архивных документов. Взять хотя бы переписку властей с аптекарями, незаконно выселяемыми из города. Документы куда информативнее, точнее и страшнее эссе Рубинова, изобилующих повторами и долгими вступлениями.

По сути вся книга состоит из ответа на тот самый, не заявленный в аннотации вопрос: как же евреям все-таки удавалось выживать. Моисей Берлин в своем «Очерке этнографии еврейского народа…» писал об этом еще в 1861 году:

«Гонимые евреи, преследуемые целые века сряду, старались твердо сохранить всенародное обыкновение, чтобы укрепить дух национальности, … потому что обычай сильнее закона», и потому, продолжает Рубинов, что «каждый еврей ответственен за всех евреев на свете. Ни один еврей, даже на чужбине, не умирает с голоду, если в том селении, местечке, городе есть хоть одна еврейская семья».
Еврейская жизнь примерно такова:

Подробности истории об указе Николая I

Евреи в ВОВ

Проза еврейской жизни

И, собственно, отрывок из книги Рубинова


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе