Рав Google — раввин Рабинович: 5:0

Shlomo Kassierer and Shlomo Gliksberg. From Sinai to Sanhedrin
  • Издательство: The Ludwig and Erica Jesselon Institute of Advanced Torah Studies, Bar Ilan University, 2007
Несмотря на то, что фундаментом традиционной еврейской культуры безусловно является Библия, практическая религиозная жизнь еврея регулируется вовсе не текстом Писания, но так называемой Устной Торой — обширным сводом законов, не зафиксированным во всех подробностях в Пятикнижии и других книгах Священного Писания. Источник авторитета Письменной Торы понятен — согласно ортодоксальной традиции, весь или практически весь текст Пятикнижия был получен Моисеем непосредственно из уст Бога Живого. Как писал Маймонид, восьмой из тринадцати основных постулатов иудаизма — «Вся Тора, находящаяся ныне в руках наших, — это Тора, данная учителю нашему Моше». А вот с Устной Торой дело обстоит сложнее. Правда, по мнению многих ортодоксов, Письменная и Устная Тора имеют один источник — и та и другая были даны Богом на горе Синай. Однако раввины так и не смогли договориться, в каком объеме Моисей получил Устную Тору. Одни мудрецы полагают, что Бог передал Моисею практически полный законодательный свод со всеми подробностями. Другие, напротив, считают, что на Синае были даны лишь некоторые основные принципы, подтолкнувшие дальнейшее развитие Устного Закона.

Кроме того, многие важные еврейские законы — это постановления конкретных мудрецов. К примеру, Гилель Старый учредил прозбул, ашкеназский раввин Гершом запретил многоженство и так далее. Спрашивается, кто и в каком объеме имеет право устанавливать новые законы? Каков источник авторитета этих людей? Почему их постановления обязательны для других евреев?

Именно этим вопросам и посвящено последнее исследование двух Соломонов — Шломо Гликсберга и Шломо Касирера, которые решили проанализировать, какие законы еврейская традиция считает «законами Торы» (деорайта), а какие — постановлениями мудрецов (дерабанан). Этот вопрос имеет не только теоретическое, но и прикладное значение, поскольку принципы применения разных категорий законов различны. Когда речь идет о законах деорайта, по Закону следует перебдеть; когда дерабанан — напротив, недобдеть. К примеру, если человек не помнит, читал ли он «Молитву после трапезы» («Биркат а-мазон»), ее следует прочитать, поскольку речь идет о заповеди из Торы. А если аналогичный склероз напал на него по поводу вечерней молитвы («Маарив»), можно расслабиться, поскольку речь идет о постановлении мудрецов.

Еще одна тема монографии — каковы, с точки зрения еврейской традиции, источник и объем полномочий мудрецов. Отсюда, собственно, и название книги — во времена Второго Храма в «Зале Тесаных Камней» (Лишкат а-Газит) заседал Сангедрин — высший судебно-законодательный орган еврейского народа, главный хранитель и интерпретатор Устного Закона. Как и по остальным фундаментальным вопросам, в данном случае существует не одна, а несколько равно авторитетных позиций. Авторы монографии сосредоточились на двух — Моше Маймонида (Рамбама) и Моше Нахманида (Рамбана).

Р. Шломо Гликсберг — доктор, а р. Шломо Касирер — докторант Бар-Иланского университета. Поэтому их книга, прежде всего, добротная академическая работа, посвященная еврейскому закону и теологии, чем, однако, ее достоинства не исчерпываются. Как это нередко бывает, рассуждения о талмудических и средневековых текстах оказались созвучны дискуссиям, звучащим на ортодоксальной улице в наши дни.

Веками авторитет раввинов, конечной инстанции в любом еврейском споре, в огромной степени зиждился на их эксклюзивном доступе к еврейским источникам. Раввин знал, что думали по какому-либо вопросу мудрецы со времен Талмуда до наших дней, а «мирянин», напротив, не знал и не мог узнать. Однако ситуация изменилась. Во-первых, раввины — далеко не единственные эксперты, разбирающиеся в еврейских законодательных текстах: иной профессор Талмуда знает их ничуть не хуже. А во-вторых, благодаря Интернету и другим плодам НТП любой мирянин получил прямой доступ к первоисточникам, которые прежде были доступны только избранным. Любимая шутка во многих бейт-мидрашах: «Давайте спросим, что об этом думает рав Google?».

И потому у многих верующих нет-нет, да и возникает вопрос, на каком основании раввины и сегодня претендуют на духовное и политическое руководство общиной. И тем более сильны эти сомнения на фоне общего кризиса руководства, от которого национально-религиозный лагерь страдает последние 10-15 лет. В этой ситуации вопрос о легитимности и полномочиях мудрецов, чьими преемниками ощущают себя нынешние раввины, перестает быть сугубо академическим. Возможно, тема исследования волнует равов Гликсберга и Касирера с точки зрения не только сугубо и сухо научной.

Еще о мудрецах:
Exempla Rabbinica ::Забывчивый мудрец, его остроумная жена и цена одиночества
Exempla Rabbinica ::Дом одного мужчины и женщина в доме
Храни меня, мой талисман, или Практическая каббала для начинающих
Отменяя столкновение цивилизаций
Либерман, ортодоксы и совсем другие
Все мудрецы в одном тазу
Евреи в Зазеркалье


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе