Путеводитель упорных

  • Издательство: Oxford University Press, 2009
Профессор Канзасского университета Хагит Сиван считает период поздней античности – примерно с 300-го по 600 гг. н.э. – самым увлекательным в истории Страны Израиля. Именно тогда Запад встретился с Востоком – тысячи представителей запада (монахи и воины, пилигримы и торговцы) ринулись на землю, ставшую вдруг святой для новой официальной религии Римской империи. Как водится, встреча цивилизаций оказалась не только взрывоопасной, но и в высшей степени познавательной. Ее уроками Хагит Сиван и спешит поделиться со всеми любителями цивилизационного диалога.

Свою книгу она полагает путеводителем, но явно лукавит – все же это сугубо академическое издание, и сквозь его закрученные формулировки продерется редкий неподготовленный путешественник. Одно только перечисление библиографических источников занимает почти шестьдесят страниц, а частые ссылки на труды под неброскими названиями вроде The Ethno-Linguistic Character of the Semitic-Speaking Population (excluding Jews and Samaritans) of Lebanon, Palestine and Adjacent Regions during the Hellenistic, Roman and Byzantine Periods: A Preliminary Survey of the Onomastic Evidence («Этно-линвистический характер семито-говорящей популяции [исключая евреев и самаритян] Ливана, Палестины и прилегающих регионов в эллинистический, романский и византийский периоды: предварительный обзор ономастических данных») и вовсе могут склонить ко сну. Однако факты, размышления и выводы стоят того, чтобы не поддаться чарам Морфея.

События в Эрец-Исраэль во времена поздней античности развивались довольно драматично. Там жили четыре группы населения: евреи, самаритяне, христиане и язычники. Между ними происходили постоянные трения, особенно в городах со смешанным населением. К примеру, в Скитополисе (Бейт-Шеане) существовал поразительный обычай: каждую субботу после церковных проповедей дети христиан забрасывали камнями дома и синагоги самаритян. Однажды терпению самаритян пришел конец: в одну из суббот 529 года они встретили маленьких камнеметателей с обнаженными мечами — и многих зарезали. Христиане ответили сожжением Сильвануса, главы самаритян города. Цепочка ответных действий породила восстание самаритян, которое охватило значительную часть Эрец-Исраэль и переросло в настоящую гражданскую войну.

Разумеется, положение четырех групп было далеко не равным: христианские власти Византийской империи заботились о том, чтобы укрепить «главенствующую роль» своей религии. С начала V века права евреев и самаритян последовательно ограничивались как де-юре, так и де-факто. Нехристиане не могли завещать имущество, свидетельствовать в суде, их лишали молельных домов. Вдобавок над евреями и самаритянами зачастую висела угроза физического уничтожения.

Одной из заметных и характерных фигур той эпохи был монах по имени Барсаума из Месопотамии, разрушитель нехристианских храмов. Его «паломничество» в Святую землю вошло в историю из-за противоестественной для смиренного пилигрима неразборчивости в средствах, вплоть до неприкрытого насилия. Приближаясь к какому-нибудь городу, Барсаума и его сторонники в ультимативной форме требовали открыть им ворота, угрожая городу уничтожением. Когда Барсауму пускали в город, он демонстрировал таланты знахаря и хилера, а затем требовал от жителей принять христианство. Отказ опять-таки означал смерть. Автор книги предполагает, что еврейская деревня Сумака на горе Кармель тоже пала жертвой фанатичного Барсаумы; до Хагит Сиван причины исчезновения этого процветающего населенного пункта были неизвестны. И все же самой знаменитой жертвой Барсаумы стала «Золотая синагога» в Рабат-Моав, к востоку от Иордана. Древние источники говорят, что ни одна синагога не могла сравниться с ней по красоте и величию, и уподобляют ее Иерусалимскому Храму. Почти пятнадцать тысяч евреев Рабат-Моава пытались сопротивляться нашествию бесноватого «паломника» и его свиты, но безуспешно – «Золотую синагогу» сожгли.

Отношения между евреями и самаритянами тоже были далеки от идиллии, и с годами противоречия лишь обострялись. В одном мидраше приводится следующее сравнение: тот, кто ел хлеб самаритян, подобен человеку, съевшему свинины. Самаритяне не поддержали евреев в их восстаниях против Рима в 66-м и 132 годах н.э.; евреи по большей части не становились на сторону самаритян во время восстаний V и VI века н.э. Возможно, в ходе восстания 529 года н.э. общины сотрудничали (хотя поначалу в Скитополисе самаритяне громили не только христиан, но и евреев), однако сохранившиеся до наших дней строки еврейского поэта Янная говорят о другом. Поэт предостерегал собратьев от помощи восставшим, поскольку «время приведет к концу общего врага», но конец этот наступит «не от руки самаритян». Только преследования со стороны властей привели к тому, что в 554-555 н.э. годах евреи и самаритяне Кейсарии объединились, решившись на очередное восстание. Как нетрудно догадаться, со временем и оно было подавлено.

Меньше всех сопротивлялись христианской экспансии язычники. К VI веку в Скитополисе, к примеру, не осталось языческих храмов, статуи языческих богов, которые до этого украшали площади, улицы и даже общественные бани, были снесены и разбиты. Камни одного храма целиком пошли на строительство новой церкви. Но борьба с евреями давалась византийской власти значительно тяжелее, в первую очередь благодаря силе еврейской традиции. Хагит Сиван подробно описывает, как в это время Пурим стал для евреев Эрец-Исраэль одним из самых значимых праздников: евреи проводили явные параллели между историей Пурима и новыми преследованиями со стороны христиан, тем более что злодей Аман и «главное лицо» христианства были умерщвлены сходным образом. Дошло даже до того, что в 408 году император Феодосий попытался запретить некоторые пуримские ритуалы, включая публичное сожжение чучела Амана.

Столкновения происходили и в духовно-философской сфере. Христиане переняли у евреев концепцию центральной роли Иерусалима в мировосприятии, но попытались лишить ее первоначального смысла. В середине IV века епископ Иерусалима Кирилл представлял город в виде концентрических кругов с растущим по мере приближения к центру символическим значением. В центре располагалась не Храмовая гора, а церковь самого прелата, где он проповедовал. С точки зрения первых христианских паломников, развалины Храма, где оставались римские языческие статуи, не могли конкурировать с внушительным зданием церкви Гроба Господня. Один из отцов церкви Евсевий Софроний Иероним описал в своем труде In Sophoniam, как жалко на фоне христианского процветания выглядели евреи, собравшиеся 9 ава оплакивать разрушенный Храм. Уже упомянутый выше Яннай соглашается с христианами в описании («Огни Эдома усилились и умножились, огни Сиона потухли и разрушились»), но, естественно, отказывается видеть в этом триумф христианства. Обе стороны – и евреи, и христиане – были потрясены предложением императора-язычника Юлиана воссоздать Иерусалимский Храм, однако этой идее не суждено было сбыться.

Вместе с Иерусалимом христиане попытались распространить свое влияние и на еврейский календарь – Хагит Сиван приводит в пример установление христианского праздника, посвященного Деве Марии, в день 9 ава. Даже метафоры молодой религии повторяли еврейские мотивы: еврейские источники рассказывают, что, когда умер мудрец рабби Йоси бен Халафта, сточные канавы города Циппори наполнились кровью; некоторое время спустя очень похожее описание траура появилось у Евсевия Кесарийского, только в его рассказе городские камни плакали по христианским мученикам. С другой стороны, автор подчеркивает и возможность обратного влияния, считая, что христианский культ Девы Марии (и в особенности ее роль в спасении Константинополя) повлиял на создание одного из ключевых образов еврейской апокалиптической литературы – Хефцибы.

В VII веке Святую землю ждали новые потрясения: сначала Эрец-Исраэль захватили персы, потом сюда пришли полчища воинов ислама. Христианский империализм столкнулся с мусульманской экспансией, евреи продолжили совершенствовать навыки выживания среди недружественного, а то и враждебного окружения. Таким образом, если рассматривать исламский аккорд как финальный в период поздней античности, получается, что именно эта эпоха заложила основу многих сегодняшних мировых реалий. В описываемые автором триста лет три мировые религии заняли стартовые позиции, во многом определившие ход последующих полутора тысячелетий и даже нынешнюю расстановку сил. Выводы можно делать разные, но ясно одно: если принять во внимание длинные и запутанные корни этого конфликта цивилизаций, в будущем в Стране Израиля тоже скучно не будет.

Еще Палестина:

О вреде писания в стол
Спасение русской Палестины
Путеводитель по Палестине


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе