Невидимый город

Лайза Пикард. Викторианский Лондон
  • Издательство: Издательство Ольги Морозовой, 2011
  • Перевод: с англиского В. Кулагиной-Ярцевой, Н. Кротовской, М. Бурмистровой
Необъяснимая любовь к викторианской эпохе породила несколько выдающихся трудов по теме, и не все они добрались пока до русского читателя. Книга «Викторианский Лондон» — одно из обретенных сокровищ, подробнейшая энциклопедия лондонской жизни между 1830-м и 1870 годами. Строительство, канализация, образование и здравоохранение — у Лондона было столько проблем, что казалось, город погибнет, погребенный под фекалиями и паразитами. Но общественные советы, поддержка королевы и энтузиасты-инженеры сумели город спасти.

Евреи в эпоху королевы Виктории были представлены в нескольких ипостасях. 90 % лондонских евреев викторианской эпохи — ашкеназы, выходцы из Восточной Европы. Они не принимали английских обычаев, чем сильно раздражали местное население, не били жен, не пили и держались общиной. Оставшиеся 10 % — сефарды (и отношения между этими группами довольно долго оставались недобрыми). Ист-эндские торговцы одеждой были ашкеназы, начавшие дело с торговли секонд-хэндом, — разбогатев, они открывали ювелирные или мебельные мастерские, переселялись за город и строили там синагоги.

Социальная жизнь и карьера выходцев из еврейских семей в начале XIX века как-то не очень складывалась, но к середине века лорд-мэром Сити стал сэр Дэйвид Соломонс, а барон Ротшильд, выбранный в парламент от Сити и отказавшийся читать текст присяги, потому что в нем упоминалось имя Христа, вынудил обе палаты парламента поменять слова клятвы.

Школы для бедных — одно из самых неизученных достижений викторианской эпохи. Возникали такие школы, когда какой-нибудь грамотный сапожник решал, что надо научить соседских детишек читать. Некто Куинтин Хогг, бывший студент Итона и четырнадцатый ребенок сэра Джеймса Хогга сначала обучался торговать чаем, а потом устроил школу и приют для бездомных. Cам брил головы вшивым мальчишкам, сам вел уроки. Со временем такие частные занятия привели к созданию Союза школ для бедных, и в программе заведений были как минимум три предмета и религия (как правило, чтение Библии).

Действительным достижением этого движения за тридцать лет было не обучение кое-как читать, не религиозные знания и не производственное обучение. Это было превращение не могущих работать юных дикарей в благонравных молодых людей с элементарными социальными навыками, самоуважением и возможностью покинуть единственный мир, который был им знаком, — мир преступления и бедности.
Бесплатная еврейская школа, известная как JFS, предлагала «религиозное, нравственное и практическое образование» 600 мальчикам и 300 девочкам. Девочек обучали домоводству — интересно при этом, что дети бедняков не умели ни шить, ни готовить, потому что их родители этого тоже, как правило, не умели. Основатель еврейской школы Мозес Энджел преподавал ученикам куда больше, чем три обязательных предмета: он учил их чтению, письму, географии, алгебре и химии, греческой и римской истории. Сам обучал идишу, французскому и латыни, и в его школе учили иудаизму с «вселенским милосердием». После 1850 года JFS стала самым крупным учебным заведением в Соединенном Королевстве, а еще через двадцать лет в нее стали поступать и неевреи. Она и сегодня работает — это средняя школа для детей ортодоксов-иудеев в Хэрроу.

Были и другие варианты бесплатного обучения: школы для детей франкмасонов и католиков, вечерние курсы в Лондонском институте механики и школа лондонского Сити, где изучали, среди прочего, Шекспира. Вслед за обустройством физическим — проведение канализации, водопровода, строительство подземных железных дорог, обязательные прививки для жильцов многоквартирных домов — началось обустройство в мозгах лондонцев. Бедняки получили возможность образовываться, ходить на лекции и в музеи, а с появлением публичных библиотек — и заниматься самообразованием. В 1840 году в Блумсбери открылась публичная библиотека с выдачей книг на дом — стоимость взноса составляла гинею в год. А через год открылась Лондонская библиотека — как это обычно случается, благодаря нетерпению одного конкретного человека, Томаса Карлейля, которому надоело дожидаться, пока в Британском музее появятся интересующие его книги.

Пятьсот с лишним страниц раскрывают подлинную жизнь викторианского Лондона с его нечистотами и техническими достижениями, поразительными случаями разбоя — когда проститутка хлороформом усыпляет полицейского прямо на улице, пытается обшарить его карманы и попадается двум другим констеблям — и редкой добротой к ближнему. Возможно, любовь к этой эпохе — в немыслимых сочетаниях дикости и цивилизованности, когда джентльмен утром выливал ночной горшок прямо за окно, а через час тактично выходил из омнибуса, чтобы помочь спуститься по ступенькам даме в кринолинах.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе