Летопись книжных аутодафе

  • Издательство: Текст, 2007
  • Перевод: с французского Н. Васильковой, Елены Клоковой, Елены Мурашкинцевой и А. Пазельской
Печатание и уничтожение книг можно уподобить чередованию приливов и отливов или, лучше, демографическому круговороту. Рождение и смерть соседствуют в природе, и Книга выдержала испытание огнем и водой, а в начале ХХI века — и электронными технологиями. Тем не менее потери невосполнимы. В пожарах, стихийных бедствиях, кораблекрушениях и войнах за всю историю человечества погибли многие тысячи уникальных свитков, рукописных и старопечатных книг. Французский исследователь Люсьен Поластрон — историограф чудовищного библио-геноцида, продолжающегося, увы, до наших дней. Его работа «Книги в огне» — собрание впечатляющих свидетельств варварства, легкомыслия, равнодушия и узколобости, от которых пострадало одно из самых удивительных изобретений человечества, ценный научно-популярный труд, яркое, с публицистическим запалом, интеллектуальное эссе.

Если книги уничтожают, значит, это кому-нибудь нужно. Лишь небольшую часть библиотек погубили случайная искра, половодье или буря на море. Чаще всего судьбу книжных сокровищ решали завоеватели, политические авантюристы, религиозные фанатики. Хрестоматийна судьба Александрийской библиотеки (сколь ни туманны свидетельства о ее масштабах и причинах гибели), но сколько еще выдающихся книгохранилищ исчезло, оставив след разве что в специальных исторических трудах!

Приводимый Поластроном книжный мартиролог громаден. Глиняные шумеро-аккадские таблички (2500-е гг. до н.э.), при пожаре превращавшиеся в стекло. Римские и египетские папирусы, погребенные лавой Везувия и лишь недавно, при помощью мультиспектрального анализа, частично расшифрованные. Древние фолианты Константинополя, подвергшиеся разграблению дважды — крестоносцами в ХIII-м и турками в ХV веке (вторые, в отличие от первых, не уничтожали книги подряд, а выгодно продавали итальянцам). Манускрипты Багдада, сожженные — вместе с университетами и обсерваториями — армией Тамерлана в 1401 году. Кодексы доколумбовой Америки, в которых неохота было разбираться жадным до золота европейцам…

Смена власти и религиозного уклада всегда знаменовалась книжными гекатомбами. Жертвой реконкисты в Испании пали мириады старинных арабских свитков. По приказу Святой инквизиции в пепел обращались тысячи еретических книг. Французская революция, страдая от дефицита зарядных оберток для ружей (каковые изготавливались из плотной бумаги), пустила в расход реквизированные аристократические библиотеки. Бесценных книжных сокровищ лишила Европу Парижская коммуна с ее печально знаменитыми «керосинщиками». Уже в наши дни вторжение антисаддамовской коалиции в Ирак принесло гибель национальному книгохранилищу этой страны, чьи утраченные богатства не устают оплакивать историки…

Народ Книги, его письменная культура и наследие, также понесли непоправимый урон от книжных фейерверкеров разных стран и эпох. Не все знают, что театрализованное сожжение «вредных книг» на Оперной площади Берлина 10 мая 1933 года имело исторический образец: в 1817 году в Йене студенты-националисты организовали грандиозное книжное аутодафе. (Впрочем, отмечает Поластрон, там сжигались не сами издания, но их муляжи.) Позднее, когда изъятие книг у еврейского населения стало обыденностью, «библиофилы» Третьего рейха разработали новый амбициозный проект:

«Розенберг получил 29 января 1940 года прямое указание фюрера создать после войны поблизости от Шимзее в Баварии нацистский университет, в котором предполагалось создать следующие факультеты: иудаизма, франкмасонства, коммунизма, расовой биологии и проч. <…> 26 мая 1941 года появилось важнейшее подразделение: Институт изучения еврейства, которому предстояло «провести критическое исследование духовных основ и тактических приемов нашего идеологического противника. Благодаря оперативному штабу рейхсляйтера Розенберга украденные собрания стали основой его библиотеки, насчитывавшей в 1943 году пятьсот тысяч изданий (и это только половина захваченного)…»
Нацистские «книговеды» без устали трудились в синагогах, школах раввинов, в домах богатых евреев, коллекционеров. Для этих целей вермахт мобилизовал виднейших специалистов по семитской палеографии и филологии. Из Польши, Франции, Италии немцы вывезли тысячи рукописей, инкунабул… но еще десятки тысяч книг были пущены на «переработку» — сожжены в котельных и заводских печах. Когда в 1945-м началась реституция книжных уникумов, многие тома оказались невостребованы…

Своеобразным трагическим эхом тех событий стала битва за Сараево в начале 1990-х. Здесь в Национальной библиотеке в числе прочих реликвий сгорели дотла образцы славянской каллиграфии ХVII–ХVIII веков, книги на глаголице и аламихадо — редчайшем диалекте арабского языка. И лишь чудом, констатирует автор, был спасен манускрипт Агады 1314 года, привезенный евреями-переселенцами из Испании в Боснию в начале ХVI столетия.

Интереснейшую и во многом поучительную книгу Поластрона венчает обзор мировой библиокластики. Философская идея уничтожения библиотек зародилась еще на самой заре письменности, и ей отдали дань Монтень, Руссо, Дидро, Эразм Роттердамский… Поластрон цитирует многозначительные слова Гастона Башляра: «Чтобы вернуться к поэтической изначальности, нужно избавиться от книг и собирателей». Достичь Абсолюта через пламя и очищение. Великие мыслители и не предполагали, к каким результатам приведет произвольное толкование их теорий. В ХХ веке этой идее в той или иной мере симпатизировали Борхес, Канетти, Брэдбери, Кортасар. Из ныне живущих наиболее известный писатель-библиокласт — Умберто Эко.

Самому же Поластрону всемирная история книжных аутодафе внушает, несмотря ни на что, стоический оптимизм:

«Каково создание, таково и сожжение. В основополагающем мифе всемирной библиотеки, который приравнивает человека к небесам, трагедия ее разрушения запечатлевается в памяти сильнее, чем достигнутые масштабы и долгие перипетии ее обогащения».
Еще:
Книги и люди в огне — инсталляция Мюррея Зимайлса
По следам оксфордских инкунабул
Тора и воры
Реальность: перезагрузка
Здесь не начнется моя история
Маркус Зузак. Книжный вор. Отрывки из романа
Все краски смерти для тебя
Многотомная память
59-я Франкфуртская книжная ярмарка: «Ешьте разумное, доброе, вечное!»
«Тайный свиток» теперь можно прочитать


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе