Искусство вытащить удой левиафана

Ален де Боттон. Искусство путешествий
  • Издательство: Афиша, 2006
  • Перевод: с английского Петра Фаворова
Можешь ли ты удой вытащить левиафана?
Иов. 40:20

Я пишу эту статью в самолете Барселона-Москва. Рейс задержали, и, когда мы взлетели, пассажиры были едва живые. Теперь они спят – те из них, кому не мешают детские крики. Я тыкаю по клавишам ноутбука, рассказывая о лучшей книге про путешествия, которую читал за последние годы.
Считается, что оптимальное начало для разговора про такую книгу - что-то вроде «Однажды журналистская судьба занесла меня в Тимбукту…» или «Мой хороший знакомый, вождь племени мау-пау, говорил мне…»
Жалко, думаю я, у меня не такой волнующий жизненный опыт. Но все-таки попробую…

Мой хороший знакомый, компьютерный математик из Северной Калифорнии, показал мне эту книгу в магазине Букбери. Книга была упакована в полиэтиленовый пакет вместе с журналом «Афиша. Мир», который я обычно даже не открываю.
– Я читал ее по-английски, и это совершенно прекрасная книга, – сказал мой знакомый.
Он известен тем, что мгновенно обживает любое место, где ему приходится жить. Через полгода он знает, где можно купить уникальную японскую жевательную резинку, в каком кинотеатре надо смотреть Rocky Horror Picture Show и по какой дороге стоит ехать к секретному бару-магазину, где собираются байкеры преклонного возраста и продают книжки битников и Ноама Хомски. Еще он умеет прийти в большой музыкальный магазин, порыться в ящике неликвидов, найти музыкальный сборник с невразумительным названием, где под номером пять или восемь окажется группа, о которой все заговорят года через два.
Иными словами – человек, рекомендациям которого нельзя не доверять. Особенно если речь идет о книжке под названием «Искусство путешествий» – даже если она выпущена в виде приложения к журналу «Афиша. Мир», который я последний раз открывал несколько лет назад.

Как нетрудно понять из названия, «Искусство путешествий» – книга о путешествиях. Она, впрочем, не похожа ни на путеводитель, ни на сборник эссе. В отличие от Петра Вайля или авторов Michelin, Ален де Боттон не журналист и не эссеист – он мыслитель. Журналист старается помочь будущему путешественнику, эссеист пытается красиво рассказать о том, что видел и прочитал; де Боттона привлекает сам процесс мышления. Предыдущие его книги были чем-то вроде философских романов, где история персонажей чередовалась с рассказами о традициях мировой философии. «Искусство путешествий» тоже лишено сюжета в привычном смысле слова: это девять глав, и каждая рассказывает о поездке автора и о разных писателях, художниках или философах, чьи рассказы о странствиях созвучны размышлениям самого де Боттона. При этом почти всегда эти знаменитости путешествовали где-то в других местах – и читатель избегает очевидных параллелей типа Гаити – Гоген или Париж – Генри Миллер.

Главный сюжет – не движение в пространстве, а движение мысли. Поэтому я и назвал де Боттона мыслителем: слово «философ» было бы еще уместнее, если бы его не скомпрометировали скучные, заумные или слишком экстатические авторы. Между тем греческий смысл старого слова как нельзя лучше описывает и автора, и читателя «Искусства путешествий» – эта книга для тех, кто любит мудрость.
Зачем мудрость читателям «Афиши. Мир»? В отличие от просто «Афиши», «Афиша. Мир» - чтение легковесное, как любой другой глянцевый журнал, так что какая уж тут, казалось бы, любовь к мудрости!

Впрочем, не хотелось бы ввести возможного читателя «Искусства путешествий» в заблуждение – книга де Боттона ничуть не похожа на толстые и (временами) скучные тома профессиональных философов. Возможно, потому, что вопросы, которые задает автор, неизбежно приходят в голову любому путешественнику.
Мы едем в другие страны для того, чтобы стать там счастливей. Мы считаем, что простое перемещение в пространстве может принести нам счастье. Неужели мы в самом деле так глупы? Ведь мы вообще-то знаем, что счастье – внутри нас.

Зачем же люди путешествуют? Из любопытства, чтобы быть ближе к природе, чтобы увидеть что-нибудь экзотическое, чтобы вырваться из привычных условий жизни – вот ответы, которые один за другим рассматривает де Боттон, вспоминая Бардабос, Хитроу, Амстердам, Мадрид и британский Озерный край. Так проходит пять глав из девяти.
В шестой главе Ален де Боттон оказывается в Синайской пустыне.

Эта глава кажется мне переломной. Она называется «О величественном» – но английское слово sublime многозначное. Оно означает также «возвышенное» и является одной из основных категорий эстетики (как минимум – европейской эстетики XVIII – XIX вв). Эдмунд Берк был один из первых мыслителей нового времени, заинтересовавшихся этим понятием. Следуя его известному эссе, де Боттон объясняет разницу между «величественным» и «красивым» (величественное связано с осознанием нашей слабости) и «величественным» и «могучим» (величественное лишает нас чувства безопасности: вол – могучее животное, а бык – величественное. Потому что сила вола – услужливая сила, а сила быка - разрушительная). Иными словами, sublime – это нечто прекрасное и пугающее, вызывающее священный трепет, ужас и восторг.

Разумеется, это религиозное чувство. Де Боттон цитирует Джозефа Аддисона, Томаса Грея и Ральфа Уолдо Эмерсона – но ни слова не говорит ни о Канте, ни о Гегеле, возможно, потому, что обоих больше занимало «величественное» в искусстве, а не в природе. Между тем Гегелю принадлежит прекрасное определение «искусства величественного» – «святое искусство как таковое, святое искусство по преимуществу, потому что оно воздает честь лишь одному Богу». В качестве примера Гегель, разумеется, приводит «иудейскую священную поэзию», то есть Танах, или Ветхий Завет.

Оказавший в Синайской пустыне перед лицом величественного и возвышенного, де Боттон неизбежно вспоминает что Господь пришел от Синая (Втор. 33:2), однако вместо того, чтобы еще раз пересказать нам историю Моисея, переходит к Книге Иова, где, как он считает, лучше всего выражена связь между Богом и величественным: «Когда божественная премудрость выходит за пределы человеческого понимания, праведники, которым созерцание величественности природы привило осознание собственной ограниченности, должны неизменно полагаться на то, что Господь знает, что делает».
Так, отправившись из Эйлата в Синайскую пустыню, Ален де Боттон проникает в потаенный смысл путешествий: «Глядя на величественный вид, сложно удивиться тому, что не все в мире справедливо или умопостигаемо… Когда мы странствуем по таким местам, они могут научить нас с достоинством принимать те необъяснимые события, которые отравляют нашу жизнь и со временем непременно обратят нас в прах».
Я не случайно написал, что эта глава – переломная: прочитав ее, по-другому воспринимаешь всю книгу. По сути, «Искусство путешествий» оказывается книгой религиозной: стремление человека выйти за пределы обыденности, обрести счастье, приблизиться к природе или увидеть величественный пейзаж – только разные формы тяги к переживанию религиозного опыта. Этот несформулированный вывод тем парадоксальней, что де Боттон считает себя человеком скорее светским, чем религиозным.
Тяга к путешествиям оказывается той удой, которой автор вытягивает из своего читателя левиафана Веры.

Три последние главы расставляют точки над i: де Боттон говорит о связи путешествий с искусством и красотой (детям советских семидесятых хорошо известен этот способ говорить о религии), а в финале выполняет неожиданный кульбит. Он рассказывает о книге Ксавье де Местра «Путешествие по моей спальне» (1790) и приходит к выводу, что путешествовать можно, не выходя из комнаты.
Впрочем, вывод этот парадоксален только на первый взгляд: если речь идет о том, что путешествие – способ приблизиться к Богу, то мысль, что Бог всегда рядом, не кажется такой уж неожиданной.
В самом деле: чтобы почувствовать Его близость, необязательно ехать в Израиль.

Разумеется, как всякая хорошая книга, «Искусство путешествий» допускает разные трактовки. Кто-то сочтет, что эта книга – о том, как приблизиться к себе, кто-то – что она о том, как понять свое место и свой масштаб в этом мире. А для кого-то это просто интересная книжка о том, как быть настоящим путешественником…

Кстати, одно из главных достоинств настоящего путешественника по де Боттону – открытость новому и непредвзятость. Вооружившись ими, можно путешествовать не сходя с места – и я обвожу глазами соседей по рейсу Барселона-Москва. Вот две блондинки спят, с трудом втиснув длинные ноги между спинками передних кресел. Вот пухлый отец семейства в шортах и майке дремлет, положив голову на плечо своей измученной миниатюрной жены. Она тоже спит, и только их пятилетний ребенок меланхолически вертит в руках пластмассового солдатика: глаза у малыша слипаются, но он не сдается. Спортсмены в одинаковых тренировочных костюмах галдят в хвосте салона. Все в целом – зрелище не столько величественное, сколько трогательное.

Вероятно, все эти люди – потенциальные читатели журнала «Афиша. Мир». Ожидая в аэропорту отложенный рейс или разыскивая в магазине путеводитель, они могут купить запаянный в пластик комплект: журнал и «Искусство путешествий».

Несколько килобайт назад я спросил – зачем этим людям мудрость книги Алена де Боттона? Настало время подумать, зачем эта мудрость мне. Ведь де Боттон учит непредвзято смотреть на жителей чужих стран, и учиться этому нужно не сходя с места. Поэтому я спрашиваю: откуда в последних абзацах моей рецензии снобистская уверенность в том, что я – чем-то лучше моих попутчиков? Что любовь к мудрости – только для меня? Что я один здесь такой умный, чтобы рассуждать о Гегеле и Канте, делая вид, что понимаю про величественное и возвышенное не хуже де Боттона?

Не надо задирать нос. Перед лицом хорошей книги читатели равны – а Ален де Боттон написал очень хорошую книгу. Читатель, открыв ее, не сможет оторваться – хотя назвать ее «остросюжетной» не поворачивается язык. Она интересная, неожиданная и парадоксальная. Может быть, слово «возвышенная» к ней тоже нельзя применить – но все равно она возвышает и радует.
В самолете или в отеле мы открываем голубенькую книжку, напечатанную на газетной бумаге. Мы узнаем, что в путешествие нас погнала жажда счастья, любопытство, надежда прикоснуться к Богу.
Дочитав книгу и вернувшись после отпуска домой, мы понимаем: как всегда, путешествие, о котором говорит де Боттон, – только метафора нашей жизни.

Жажда счастья, любопытство, надежда ощутить присутствие Божества. Открытость новому и непредвзятость. Это вещи не на две недели в году, а на каждый день. Если мы это поняли – значит, не зря читали де Боттона.
Значит, летний отпуск прошел не зря.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе