И в сведенных подагрой пальцах...

  • Издательство: Новый хронограф, 2008
  • Перевод: с английского Д. Завольского
Книга, одним из эпиграфов к которой служит приписываемое Сталину кредо «Я никому не верю. Я даже себе не верю», рассказывает о теориях заговора в истории — вроде бы всего человечества, но получается — Европы и Северной Америки, века с XI-го и по сей день.

Предлагаемая автором хронология конспирацизма такова. Актуальные для западной христианской цивилизации теории заговора зарождаются на рубеже I и II тысячелетий нашей эры, в эпоху Крестовых походов. Далее на протяжении Средних веков, Ренессанса, эпохи барокко и Просвещения конспирацизм развивается и достигает апогея в XIX — начале XX века, в период между Великой французской революцией и Второй мировой войной. После 1945 года наблюдается всеобщий спад — за исключением, правда, тоталитарных обществ.

Основные герои теорий заговора — евреи и тайные общества, от тамплиеров до масонов, от якобинцев до ку-клукс-клана. Для объяснения такого грозного и непостижимого события, как Французская революция, конспирацистская мысль в лице публициста аббата Огюстена де Баррюэля скакнула вперед и объединила эти две силы, инкриминировав им уже не локальные проекты, а мировой заговор. Если перефразировать Льва Николаевича, конспирацизм в истории неизбежен для объяснения необъяснимых явлений — таких, как революция, мировая война или всемирная империя. Теория мирового заговора на протяжении XIX века росла и крепла и породила новых «заговорщиков» — империалистов-англосаксов: сначала британцев, затем американцев.

История конспирацизма — история западная. Восток этим видом интеллектуальной деятельности не увлекается, являясь лишь реципиентом теорий заговора, завезенных из Европы. Зато заимствует их целиком — и модель, и «исполнителей», сколь бы абсурдным в местном контексте это ни выглядело: например, по Judenfrei Японии долгое время гуляли «Протоколы сионских мудрецов». И наоборот — Запад мифами об ассасинах, «желтой угрозе» и прочими восточными страшилками увлекается ненадолго. Хотя, казалось бы, Усама сумел изменить это пренебрежительное отношение... ну да ладно, Пайпс говорит не увлекается, значит, не увлекается.

Книга в целом отменно хороша: впечатляет эрудиция автора и радует сама идея — обсуждать теории заговора не как набор скандальных историй, фальсификаций и мистификаций, не как ряд не связанных друг с другом психопатологических казусов, а как направление общественной мысли со своей историей, своими задачами, своими закономерностями. Однако попсовость нас погубит, и после каждого нового ее проявления — будь то обещание «столкнуться [на страницах книги] с самыми одиозными личностями, странными идеями и величайшими трагедиями нашей эпохи» или полная расструктурированность, обсасывание в произвольном порядке одних и тех же сюжетов — хочется посоветовать вам не покупать Пайпса, а почитать на ту же тему старый добрый «Маятник Фуко».

Действительно, хронологический стержень имеется лишь в центральной части книги. На протяжении всей первой ее четверти нам сообщают, что мы увидим дальше, да и вообще перечислений куда больше, чем анализа. Некоторые аналитические выводы тянут на уровень отрывного календаря. Например: почему в XIV веке обрушили репрессии на ни в чем не повинных тамплиеров? (Кстати, у историков есть не меньше пяти различных ответов на этот вопрос.) А потому что «против тех, кого уличали в заговоре, нечасто выдвигаются логичные обвинения; как правило, именно те, кого обвиняют, не виноваты».

Кроме того, наблюдается некоторая однонаправленность, и определенных сюжетов недостает. Так, во все времена героями конспирацистских теорий были евреи. А мусульмане провоцируют афроамериканцев обвинять правительство США, инкриминируя ему сговор с теми же евреями. Но как же насчет еврейских теорий заговора? Или у жертв конспирологии своей конспирологии быть не может? А теория панмусульманского заговора — почему о ней идет речь лишь вскользь? При том приоритетном внимании, которое автор уделяет Америке, странно не упомянуть эту фобию, очевидно не маргинальную в последние годы (даже если учесть, что книга написана в конце 90-х).

И еще: причину «избранности» на роль заговорщиков евреев и англосаксов (куда, кстати, делись тайные общества?) Пайпс видит в том, что и те и другие — носители модернизации и идеализма, который еще через два абзаца подменяется нравственными принципами. С этими прекрасными качествами, а также проистекающими из них свершениями автор и поздравляет Израиль и Соединенные Штаты; почему Советский Союз американскому еврею Пайпсу не кажется государством, построенным на высоких идеалах, остается только догадываться.

И под конец книги появляется еще одна оппозиция: автор разражается патетическим сравнением левых и правых конспирацистов в пользу последних: мол, правых конспирацистов всяк, кому не лень, высмеивает и шельмует, а левые, которые потоньше да поинтеллектуальнее, на самом деле гораздо опаснее.

В объяснение этих асимметрий и пристрастностей стоит сказать несколько слов об авторе.

Сын известного слависта и советолога (и, заметим, польского еврея по происхождению) Ричарда Пайпса, Дэниэл пошел по его стопам. Не в смысле советологии — он стал специалистом по Ближнему Востоку, диссертацию писал по средневековому исламу, — а в смысле дрейфа в сторону политики и выбора четко проправительственной позиции. Примечательно, что если большинство исследователей так или иначе любят предмет своих изысканий, то Пайпсы — не любят, по крайней мере — видят в нем угрозу своей родине и поэтому призывают к борьбе с ним. То есть научный интерес вступает в конфликт с патриотизмом и проигрывает. Если Ричард возглавлял Team B и консультировал ЦРУ, резко выступая против политики разрядки, то Дэниэл покамест не столь успешен. На данный момент его триумфы — учреждение исследовательской организации «Ближневосточный Форум» и деятельность по «продвижению американских интересов в этом регионе» или, иными словами, поддержка силами ученых, научное обоснование военных инициатив США на Востоке. После терактов 11 сентября Пайпс-младший достиг пика своей популярности: его приглашали на радио и телевидение, ведущие издания заказывали ему колонки, еврейская газета «Forward» назвала его одним из 50 наиболее влиятельных американских евреев.

Что касается его нелюбви к левым интеллектуалам, в последние годы она воплотилась в целом проекте по перевоспитанию общественного мнения. Пайпс развернул кампанию против «профессоров, которые ненавидят Америку». На своих публичных лекциях, в газетных колонках и в Интернете Пайпс критикует захвативших университеты профессоров-«экстремистов», враждебных к США и Израилю и не желающих замечать опасность исламского терроризма.

Такова позиция профессора Пайпса, которую, разве что в более сдержанной форме, мы имеем удовольствие наблюдать в книге, написанной до 11 сентября и, казалось бы, на совсем другую тему. Недвусмысленно лояльная, патриотическая позиция, действительно неожиданная в устах западного академического деятеля. Ну а дальнейшее — уже политика, о которой aut nihil aut nihil. Так что если вы хотели, к примеру, выступить против политики США на Среднем Востоке, то тсс — ибо стены слышат, видят и обоняют. Идите лучше почитайте «Маятник Фуко».

Еще:
Обрести, наконец, свою тень
Communication Tube
Хазарская парадигма Сталина
ЕАК и русификация всей страны
Антарктическая клюква
В Оксфорде создано Израильское культурное общество
Неделя с 26 июня по 2 июля
Что? Где? Когда?


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе