Homo Ludens

  • Издательство: КоЛибри, 2007
  • Перевод: с французского Дмитрия Баюка, В. Кирсанова
Французский журналист, издатель, профессор физики Никола Витковски желает изменить взгляд на историю науки. В школьных учебниках она представляет собой унылую, занудную классную даму с указкой, направленной из тьмы веков прямиком к прогрессу. Мы подозревали, что все не так просто, еще когда читали истории про Архимеда с его ванной и Ньютона с яблоком. Никола Витковски пишет о том, что все не только не так просто, но еще и совсем не так скучно, как нам казалось.

Ньютон в детстве развлекался построением воздушных змеев с хлопушками; механик Дени Папен, изобретая паровой котел, имел в виду его использование в кулинарии, а не в машиностроении; Вольтер, «всесторонняя и немного беспорядочная любознательность которого касалась также и естественной истории», в научных целях на досуге резал головы улитками и слизням.

Это не сборник научных анекдотов, как может показаться. С другой стороны, и не полная чаша для жаждущего знаний читателя. Это тридцать пять коротких очерков об ученых, где в общих чертах пересказывается их биография и достижения, а предметом пристального внимания оказывается один, незначительный на первый взгляд эпизод из жизни, благодаря которому произошло то или иное научное открытие. Рецензенты, отягощенные естественнонаучным образованием или профессионально интересующиеся историей науки, считают такой подход слишком популяризаторским, мелкодонным и откровенно развлекательным - при этом, однако, не отрицая того факта, что удовольствие от чтения вы получите. О том, какого рода это удовольствие, хотелось бы поговорить отдельно.

По сути дела, это книга из тех, что нам всем не мешало бы прочитать в детстве. Что-то вроде перельмановской «Занимательной физики», или какой-нибудь занимательной биологии или химии, написанной так, чтобы будить не только любопытство, но и способность замечать красоту в вещах, казалось бы, обыденных и привычных. К примеру, один из очерков Витковски посвящен Иоганну Кеплеру. Его сочинение «О шестиугольных снежинках» имеет подзаголовок «Новогоднее подношение». Неимущий Кеплер, собираясь на новый год к другу, понимает, что у него нет никакого подарка. Как-то вечером, идя по мосту, попадает в начинающийся снегопад. Кеплер видит снежинку – и оп-па! – сочиняет небольшой трактат в подарок другу, не подозревая о том, что тем самым закладывает основы кристаллографии.

Возможно, в книге Витковски слишком мало истории и слишком много историй, но они оставляют ощущение того, что все связано: стихи, улитки, короли и капуста, и это ровно то, что не удается сделать школьному курсу естественных наук. Разрозненные фрагменты, падающие прицельно яблоки, ученые, склонившиеся над колбами и окруженные тьмой, в которой не различить ни десницы Господней, ни родства между паровым котлом паровоза и кухонной пароваркой – чтобы все осветилось, мучительно не хватает связной картины мира. А между тем Эйнштейн воспринимал мир как гармоническое познаваемое целое, «стоящее перед нами наподобие великой и вечной загадки», и верил в «Бога Спинозы, являющего себя в гармонии всего сущего».

В некотором смысле это очень религиозная книга – настолько, насколько поисками единства, связности, законов, описывающих мир занимаются и религия, и наука. Изучая Тору, человек проникается осознанием того, что Бог постоянно поддерживает мир, и понимает, что «нет ничего, кроме божественности». Изучая физические законы мира, не один ученый приходит к тому же выводу:

«Если Бог, творя мир, действовал как геометр, и если качества живого сотворены по Его подобию, то в результате малейшая былинка должна демонстрировать божественное могущество».
Автор, возможно, не стремился к такому эффекту, как не стремился и воссоздать ощущение утраченного, но прекрасного времени, когда для того, чтобы заниматься наукой, достаточно было обладать любознательностью и воображением.

«В самом деле, Кеплер не обладал ни одним из выдающихся качеств, свойственных ученым будущего. Он не был ни выдающимся математиком, ни принципиальным рационалистом, <...> он всегда оставался одним из тех барочных эрудитов, кому было любопытно все на свете. Человек глубоко религиозный, он за каждым явлением видел десницу всеведущего Господа. Тем не менее, Кеплер отличался необыкновенной проницательностью и удивительно современным взглядом на вещи. <…> Важнейшие открытия <…> для самого Кеплера были результатами интеллектуальной игры, из которой никогда не исключались ни интуиция, ни эстетические соображения».
Собственно, сентиментальность истории науки в исполнении Витковски в том, что по прочтении книги возникает идея, будто такого «барочного эрудита» еще возможно вырастить в домашних условиях в век безнадежно сужающихся специализаций и бесконечного удаления «переднего края науки» от глаз «среднего образованного человека».

Еще почитать:

Еврейский математик викторианской эпохи
Занимательный физик
Эйнштейн


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе