Здравствуй, школа, новый год

  • Издательство: АСТ, Астрель-СПб, 2010
Ну что, дорогие взрослые, вот и кончились каникулы, началась школа. Рано встаем, гладим школьные рубашки, делаем уроки, ходим на родительские собрания, вносим деньги на нужды школы и незначительными суммами спасаем бедных детей от уборки класса. Мы знаем, что школа — это ужасно, но еще не знаем, что школа — это тренд.

Сериал «Школа» вынес этот тренд в народ, народ возопил, но основную мысль с готовностью принял: все плохо. Ночные кошмары педагогов и родителей ожили под нежным взглядом Валерии Гай Германики и отправились на заработки в литературные поля. Сборник рассказов «Школа. Остаться в живых» выходит под слоганом «Самая откровенная книга года». Под одной обложкой здесь собраны рассказы молодых писателей — одиннадцать рассказов о кошмарах школьных будней. В рецензиях уже поговаривают о «подростковой литературе», которой катастрофически не хватает, и делают прогнозы народившемуся вроде бы жанру.

Героиня рассказа Юли Лемеш «Хранители ковра» переживает из-за «быдляцкого совкового интерьера» родительской квартиры, и смущают ее в основном ковры 70-х годов на стенах; дружит с мальчиком Килькой, которому злые уроды насильно вкалывают героин; мечтает перевестись в гуманитарный класс и удивляется, что это взрослые так волнуются из-за непоступления детей в институт. По ходу дела она ведет беседы с Килькой о его жизни, с отцом Кильки — бывшим солдатом «горячих точек», — и между прочим дает им советы, которые можно получить от любого психолога-консультанта: «вам нужно время, вам нужно больше друг с другом разговаривать».

В рассказе Александра Егорова «Я не буду скучать» девочка Маша из небогатой семьи любит мальчика из богатой, выпивает на кухне с подругой и становится жертвой Интернет-подставы. Подруга разместила в сети объявление о продаже машиной «первой ночи», девочку на следующий день находят местные «крышеватели» подобного бизнеса, и жизнь ее ломается в самом начале. «Страшилка» то ли из серии «городских мифов», то ли из пособия «секс в Интернете для чайников».
В следующем рассказе — подростковая беременность и романтическая любовь соединяются в финале; еще в одном — роман ученика с учительницей. Все, чего вы боялись и не хотели знать, а теперь придется прочесть.

Школа как адское пекло, разрушающее души, — вполне международный образ общеобразовательного учреждения, и в каждой стране особенности его разнятся, как одежда ученика иешивы отличается от формы ученика британской школы. Американский масскульт давно уже расположил в школе свой генеральный штаб. Мелодрамы, ужастики, арт-хаус и боевики используют школу на все сто: здесь девочки встречают первую любовь и разбивают первое сердце, сюда очаровательные подростки Гаса Ван Сента приносят оружие и расстреливают одноклассников. Во Франции школьные социальные драмы фильма «Между стен» Лорана Канте разыгрываются по нотам, написанным выходцем из семьи учителей. Некоторые вполне настоящие взрослые пытаются спасти отпрысков от кошмара общего образования и сами пишут программы для своих детей, как, например, актер Уилл Смит; кто-то разрешает ребенку вовсе не ходить в школу и просто смотрит вместе с ним кино, как кинокритик Дэвид Гилмор. Но, в общем, еще Бернард Шоу писал: «Из всего, что предназначается на земле для людей невинных, самое ужасное — это школа. Начать с того, что школа — это тюрьма. Однако в некоторых отношениях она еще более жестока, чем тюрьма. В тюрьме, например, вас не заставляют читать книжки, написанные тюремщиками и их начальниками... даже в те часы, когда ты убегал из этого стойла, из-под надзора тюремщика, ты не переставал терзать себя, склоняясь над ненавистными школьными учебниками, вместо того, чтобы отважиться жить».

Дети в книге «Школа» вполне себе отваживаются жить, и некоторым это даже удается. Только не очень понятно, имеет ли смысл здесь говорить о подростковой литературе. «Сумерки. Сага» — подростковая литература, подростки ее читают. Возможно, те же люди действительно хотят читать о себе, и возможно даже, они найдут себя в этих рассказах. Но призраки «необъявленной войны между учениками и учителями», «конфликтов и слез» и того, что «здесь все как у взрослых», как обещано на обложке, не для них. Агрессия, беременность, вранье, героин, готы, депрессия и далее со всеми — это кошмары родителей.

Язык рассказов вполне взрослый, их изобильный сленг «бабло шинкует», «реально», «предки» — затасканный словарь последних двадцати лет. Речь не о том, что новый словарь необходим и кому-нибудь интересен, — «родаки» вместо «предков» не слишком изобретательно, «шняжный» вместо «клевый» (вместо «отличный») уже лучше, но не так, чтобы войти в историю. Вот зачем «по фиг» они пишут раздельно, кто бы знал. Но даже если бы слитно, фокус в том, что это не подростковый взгляд на жизнь, здесь все слишком правильно, проговорено и расставлено по местам: все, что «плохо», — плохо. Формально подростковая литература, фактически — книга для нервного родителя, главная мысль которой — вы боялись не зря.

Пугать, по идее, должно другое. Взрослые люди и не очень взрослые, случается, живут в разных реальностях, так было всегда и будет, наверное, еще долго. Страшна не разность, а невозможность помочь, когда помочь почти нечем, и знание того, как абсолютно бывает одиночество. В книге одиночество есть, и слов, чтобы говорить о нем, почти ни у кого не нашлось. Потому ли, что оно невыразимо, потому ли, что «подростковая литература» не об этом, а может, никакой специальной подростковой литературы и вовсе нет, есть только хорошая и вся остальная. Что же до «Остаться в живых», если кто не знает, это название скучного сериала для взрослых.

И другие истории для взрослых:

Школа жизни. Удар головой
Чем подсластить жизнь школьника
Школа обыкновенного безумия


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе