Это не баг, это фича

Robert Crumb, David Zane Mairowitz. Kafka
  • Издательство: Fantagraphics Books, 2007
В одном из нью-йоркских магазинов комиксов рядом с фигурками Человека-Паука, Барта Симпсона и прочими пластиковыми монстрами продаются фигурки Уильяма Шекспира (с гусиным пером), Иисуса Христа (тоже с какой-то меморабилией) и Моисея (говорящего непонятно с кем). Это мир супергероев, и неважно, существовали они на самом деле или были кем-то придуманы. Шекспир и черепашки ниндзя, с точки зрения стороннего наблюдателя, — просто персонажи сегодняшней поп-культуры, модель для сборки детских и взрослых игрушек, герои песен и комиксов.

Не каждый культурный персонаж может стать героем комиксов, не каждым из них приятно играть, когда родителей нет дома. Францем Кафкой, например, играть неприятно. За это мы его и любим.

Роберт Крамб и Дэвид Зейн Майровиц играют в Кафку не первый год. Изначально их совместное исследование психологии Кафки называлось «Кафка для начинающих», теперь биографический комикс называется просто «Кафка», и это логично: нынешним начинающим надо что-то попроще. Еще несколько лет — и та же книжка, возможно, выйдет под названием «Кафка для специалистов».

Специалистов по неврозам, специалистов по еврейскому вопросу, специалистов по абсурду. Один из самых известных художественных проектов Роберта Крамба — портреты блюзовых музыкантов. В эту галерею можно вписать и портрет Франца Кафки: в конце концов, «ночной писатель» Кафка — автор самого известного в мире блюза «Проснувшись однажды утром / После беспокойного сна, / Грегор Замза обнаружил».

Они похожи — Кафка и Крамб: одинаково побаиваются женщин, одинаково ненавидят всех, начиная с самих себя. И неудивительно, что Крамб в своих иллюстрациях использует почти кафкианские приемы. Он предъявляет портреты самого Кафки, его возлюбленных, его отца — а потом, на следующей же странице, несколькими штрихами превращает всех этих милых людей в чудовищ.

Майровиц, наоборот, от Кафки отворачивается, не путает его с самим собой, уверяет читателей, что никаких чудовищ не существует. Он скрупулезно описывает абсурдный, удивительный мир неврозов Кафки, отыгрывает все знакомые клише на тему «Кафка и его отец», «Кафка и женщины», «Кафка и его здоровье» — но все это оказывается лишь частными случаями огромной темы «Кафка и его еврейство».

Автор не только исследует идишские корни стиля Кафки и рассказывает о жизни еврейского квартала Праги в конце ХIХ века, он и на самого Кафку смотрит сквозь увеличительное стекло еврейства. Милену Есенску, например, он называет «единственной шиксой среди возлюбленных Кафки», а про самого писателя сообщает, что «в 1963 году его имя стало «кошерным» для чешских коммунистов». Кафка Майровица менее волосат, чем затравленный паренек с картинок Крамба, но, возможно, еще более несчастен — хотя бы потому, что смерть не избавила его ни от одного комплекса.

Крамб тоже интересуется еврейством Кафки, иллюстрируя эволюцию еврейских (и не только) мифов и реалий Праги: от Голема и ритуальных убийств христианских младенцев до еврейского гетто Второй мировой и танков весны 68-го. Венчает это все великолепный пражский пейзаж закусочной «МакКафка», «Гетто Пиццей» и салоном красоты «Metamorphosis». Текст и визуальный ряд не дружат и даже не приятельствуют. Больше всего их взаимоотношения напоминают добрых соседей, раскланивающихся при встрече, но по-настоящему вспоминающих друг о друге, лишь когда нижний начинает в семь утра сверлить стены, а верхний забывает закрыть кран в ванной. При этом у соседей есть кое-что общее, и это важнее любых разногласий — например, оба ночами страдают по кассирше из ближайшего супермаркета.

В книжке в роли кассирши выступает Кафка — супергерой этих комиксов. На картинках Крамба он — и милейший молодой человек, и мерзкое чудовище, и жалкий червяк, и забитый еврейский мальчик, и существо, которому мясницким ножом режут голову на тонкие ломтики. Художник иллюстрирует жизнь Кафки так же подробно, как пересказывает его книги, — с той же любовью к шершавым поверхностям и тонко заштрихованным кошмарам. Его Кафка — лунатик, потерявшийся в лабиринте собственных неврозов. «Что у меня общего с евреями? У меня даже с самим собой мало общего…» — пожимает плечами нарисованный Кафка, а внизу подпись: «...и именно это, в своеобразном шутливом самоуничижении, как раз и роднит его с евреями».

Главное достоинство книги — комиксы по произведениям Кафки, в которых все без исключения герои оказываются омерзительнее, чем у Кафки, а загадки в них остается гораздо меньше. Но Крамбу удается передать ощущение беспросветной паранойи и невыносимой усталости, вязкий, тяжелый воздух «Замка» и «Процесса». Как художник расправляется с текстом «ночного писателя», можно проследить по истории с «Превращением». Дэвид Зейн Майровиц пишет:

Кафка был против иллюстрации с насекомым. Он писал своему издателю Курту Волффу по поводу обложки первого издания: «Только не это, все что угодно, только не это! Само насекомое не может быть изображено. Его даже издали нельзя показывать».
На обложке «Кафки», разумеется, застыли лапки насекомого, и этот милый, неуклюжий жучок присутствует почти в каждом кадре комикса. Это (похоже, намеренное) пренебрежение Крамба к авторскому запрету на изображение заставляет иначе взглянуть на само представление об ужасном. Воображаемое пугает больше, чем нарисованное, но в сегодняшнем мире мутациями уже никого не испугать. Насекомое Кафки оказывается всего лишь инфантильным прародителем какого-нибудь Человека-Паука или кроненберговской Мухи. Крамба гораздо больше ужасают родные и близкие Грегора Замзы — и сестра Грегора, предъявляющая зрителю свою женскую стать, страшнее любых членистоногих.

«Кафка» — история о том, как великий писатель «стал именем нарицательным», как изгой стал китчем, переселился из списка запрещенной литературы в портреты на майках и в названия кафе.
То есть, о том, как однажды утром после беспокойного сна Грегор Замза обнаружил, что превратился в насекомое. Оу мама, оу йе мама.

Больше Кафки:

Каноническая биография в аутентичном виде
Последняя любовь Кафки
Йозеф Шмидт и Йозеф К.
Суп Кафки

А также:
Еврейские комиксы на Jewish Ideas Daily


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе