Тысяча и одна нить

Эдвард Уитмор. Синайский гобелен
  • Издательство: Эксмо, Домино, 2005
  • Перевод: с английского Василия Темнова
Американские критики называют Эдварда Уитмора «нашим лучшим неизвестным писателем», «последним аргументом против телевидения» и виртуозом-рассказчиком. Так оно все и есть. Сын богатых родителей, он закончил Йельский университет в 1955 году. Отслужил в армии, там его завербовало ЦРУ, и больше десяти лет Уитмор работал агентом американской разведки в Европе, на Дальнем и Ближнем Востоке. А потом ушел из ЦРУ и стал писателем.

«Синайский гобелен» - первая часть четырехтомника «Иерусалимский квартет». Весь цикл посвящен Иерусалиму, где Уитмор жил много лет. Он очевидно и безнадежно был влюблен в это место: город мистиков, фанатиков и святых; город, где начинаются и заканчиваются все дороги, собраны все тайны и богатства мира.

Среди действующих лиц первого романа - двухметрового роста глухой британский аристократ, написавший трактат о левантийском сексе и разваливший Британскую империю; хранитель антикварной лавки Хадж Гарун – араб, которому почти три тысячи лет; ирландский рыбак, которому предсказано стать царем Иерусалимским; отшельник, подделавший Синайский кодекс, и еще с десяток не менее фантастических личностей.

Гобелен - стенной безворсовый ковёр с сюжетной или орнаментной композицией, вытканный вручную перекрёстным переплетением нитей.

Уитмор умеет ткaть и сюжет, и орнамент, переплетая вручную черную тяжелую шерсть немытых и нечесаных коз, цветной шелк, каменных скарабеев, ботанику, лингвистику, песок и кровь. Одна из главных идей романа - город-государство,

«одна нация, объединяющая арабов, христиан и евреев. Нация, почитающая всех своих трех, двенадцать, сорок тысяч пророков, великий народ, в котором заново расцветут легендарные города, Мемфис Менеса, Сидон и Алеп хеттов, Киш и Лагаш шумеров… величественный Иерусалим и такой же величественный Багдад из «Тысячи и одной ночи»».
Основание, на котором стоит Иерусалим – тысячелетние развалины. В той или иной степени этот город разрушали сотни раз, и всякий раз новые хозяева отстраивали его заново - со своими памятниками и святынями. Римские цирки, часовни крестоносцев, восьмисотлетний коньяк и пергамент времен Иисуса, - все это, по словам Хадж Гаруна, лежит под ногами, в катакомбах старого города. Но арабу никто не верит, потому что он слаб, стар и выжил из ума: три тысячи лет - слишком большой срок, чтоб его речи были похожими на правду, и в любом случае никому не нужна правда настолько длинная, запутанная и бессмысленная. Так же как не нужен отшельнику, знающему Библию на всех языках, случайно найденный древний оригинал священной книги: слишком странные вещи в ней записаны.

«Что случится, если мир допустит мысль, что Магомет скорее жил за шестьсот лет до Христа, чем через шестьсот лет после него? Что непорочное зачатие случилось не с Марией, как считается, а с Фатимой? …Что Авраам оставил свое наследство евреям через первого сына, Измаила-странника, а арабам через второго, оседлого сына Исаака?»
Кому нужна правда, если она порождает хаос, или история, в которой все бессмысленно и непредсказуемо? Отшельник напишет историю заново, создав книгу, которая подтвердит и оправдает все, что случилось с человечеством за последние три тысячи лет. Борец за идеальное государство начнет его создание с контрабанды оружия. Один Хадж Гарун не изменится и будет защищать свой золотой город, вырастающий с рассветом на вершине горы.

«Когда защищаешь Иерусалим, всегда терпишь поражение», - написано на обложке романа. Жители уитморовского Иерусалима защищают не город, а

«неповторимый театр базаров, народов и вер среди пустынь и песков, извечную надежду странствующих, затерянных и ищущих народов, новую мечту и приют мечтателей».
Мечтатели же во все века терпят поражение не потому, что их мечты недостижимы, безумны или фантастичны. Штука в том, что реальность все равно окaзывaется сложнее, страшнее или грандиознее всего, что может вообразить себе один человек или даже целая нация.

Гобелены ткутся из цветных шелковых и/или шерстяных нитей отдельными частями, которые затем сшиваются между собой (часто отдельные цветовые пятна). Опытный гобеленщик может исполнить, в среднем, не более 28 кв. см. в день, или 4/5 кв. метра в год, если считать в году 300 рабочих дней.

Иерусaлим:
Иерусaлим
Иерусaлим
Иерусaлим
Иерусaлим


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе