Трава у дома

Андрей Рубанов. Хлорофилия
  • Издательство: Астрель, АСТ, 2009
Андрей Рубанов - писатель брутальный, сумрачный, уверенный в себе. Его первый роман «Сажайте и вырастет» едва не получил премию Нацбест, а сама история с публикацией была похожа на голливудскую мелодраму. Рубанов напечатал книгу за свой счет и послал экземпляр по почте критику Льву Данилкину. «Когда Данилкин позвонил и предложил встретиться – я разрыдался. Жена подтвердит. Дальнейшее сразу стало понятным. Двадцать лет работы в стол, четыре провалившихся книги – все окупилось в течение пары месяцев. Полтора десятилетия я занимался всевозможными коммерциями и общался с людьми, далекими от литературы, а теперь попал, что называется, к своим, в круг людей, готовых писать обо мне и общаться со мной абсолютно бескорыстно, просто из уважения и живого интереса…»

Блез Паскаль находил неоспоримый признак ничтожества человеческого «я» в том, что «оно не довольствуется ни самим собой, ни своим выдуманным двойником, а часто меняет их местами, и, более того, воображаемое я (двойник) постоянно приукрашивается, холится человеком в ущерб настоящему Я» (из статьи по философии).
Для первого романа Рубанов списал персонажа с самого себя – побывавшего и в тюрьме, и во власти, и на фондовой бирже. Что же насчет «Хлорофилии» – тут все сложнее, потому что прототип масштабнее: Москва и жители столицы, знаменитые и не очень, богатые и ничтожные, но все без исключения.

Китайская экспансия – главная угроза страны. Главное, чтоб это люди поняли. Что основная угроза идет не с Запада, а с Востока. Западные люди не будут плевать везде, жрать тухлятину, мочиться в бутылки. И жить по двадцать человек в одной двушке. Товары везите (пусть их, только экологию себе рушат). А вот иммиграционную политику надо контролировать. А рубашки шить много ума не надо (из разговора по ICQ).
То, что действие большей частью происходит в Москве – не проявление столичного шовинизма, не высокомерное игнорирование провинций. Все проще гораздо: за МКАДом жизни нет, поэтому и говорить не о чем. Война, эпидемия, снежный буран, не важно – все жители России теперь москвичи, все оставшиеся сорок миллионов человек. Те, кто живет за кольцевыми дорогами, одичали. И наоборот, «человек из Москвы не способен жить за пределами Москвы. Каждого из нас на периферии ждет только голодная смерть».
Территорию Сибири русские сдали в аренду китайцам, те платят гигантские налоги, поэтому у каждого россиянина (читай – москвича) есть депозит, на котором денег хватит на семикомнатную квартиру, еду, шмотки и развлечения. Работать не надо. Бороться за существование не надо. Девиз москвичей — «Ты никому ничего не должен». Сама столица изменилась неузнаваемо: проросла травой. Гигантские стебли по триста метров в высоту тянут вверх темно-зеленые чешуйчатые стволы, храня внутри мякоть без вкуса и запаха.

Знаменитый образ «мыслящего тростника», roseau pensant, был призван передать трагически парадоксальное бытие человека: величие этого самого слабого тростника в природе, во Вселенной – в его способности мыслить, осознавать себя несчастным, ничтожным. «Величие человека в том, что он сознает себя несчастным; дерево себя несчастным не сознает. Сознавать себя несчастным – это несчастье; но сознавать, что ты несчастен, – это величие» (из статьи по философии).
Все люди в романе поначалу делятся на две категории: травоедов и людоедов. Травоеды едят траву и наполняются чистой радостью: они ощущают, как внутри них бежит кровь, как солнце обнимает их теплыми лучами, как растут волосы, бьется сердце. Они пританцовывают, улыбаются, между собой не общаются (незачем), обычную пищу не едят (мякоть питательна), пьют много воды и много спят. Не чувствуют себя несчастными и презирают тех, кто ест мясо, – людоедов.
Людоеды работают, все время чего-то хотят, куда-то бегут и дерутся за место под Солнцем, буквально. Они хотят подняться повыше, где можно увидеть Солнце и почувствовать его тепло, на верхние этажи небоскребов, начиная с сорокового – ниже лучи не дотягиваются, все загораживает трава. Людоеды презирают травоедов, считая их животными, недоумками.

Я честно наблюдал их, стараясь сформулировать для себя: что они такое? (Я не чувствовал себя учителем, я чувствовал себя этнографом, в крайнем случае, врачом.) Парни были как парни, девчонки – как девчонки. Да, некоторые из них были неумыты. Некоторые были грязны до неприятности. Но таких было немного. А в большинстве своем я видел молодые славные лица – никакой патологии, никаких чирьев, трахом и прочей парши, о которых столько толкуют флороненавистники, и, конечно же, все они разные, как и должно быть. И все-таки что-то общее есть у них. То ли в выражении лиц (очень бедная мимика, если приглядеться), то ли в выражении всего тела, если можно так говорить. Расслабленность движений почти нарочитая. Никто не положит предмет на землю – обязательно уронит, вяло разжавши пальцы. И не на то место, с которого взял, а на то место, которое поближе, словно сил уже не осталось протянуть руку...
(из повести братьев Стругацких «Отягощенные злом»).

Постепенно выясняется, что на самом деле траву едят все. Только одни в открытую, другие тайком. Одни – чистую мякоть из срубленных незаконно стеблей. Другие – концентрат, таблетки прессованного жмыха. Одни – чтобы жить в радости, другие – чтобы работать и не думать о страшном.

Советую обратить внимание на восемь видов симптомов физического и эмоционального характера, которые свидетельствуют об употреблении человеком наркотиков.
1. Типичным признаком является воспаление век и носа. Зрачки или сильно расширены или сильно сужены в зависимости от того, какой вводился наркотик.
2. Могут проявляться отклонения в поведении. Человек бывает заторможенным, угрюмым, отсутствующим или, наоборот, ведет себя истерически, шумно, проявляет чрезмерную подвижность.
3. Аппетит может быть чрезмерно повышенным или совершенно отсутствовать. Может наблюдаться потеря веса.
<…>
8. Разрушаются представления о моральных ценностях, и они замещаются извращенными идеями.
(С сайта федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков)

Педагог, бизнесмен, журналист, его друг писатель – на этих четырех держится действие трех четвертей книги. Ближе к финалу подключается еще один герой: криминальный авторитет восточного происхождения, которого зовут то Муса, то Моисей. Он появляется, когда приходит время выводить людей из Москвы – не всех, некоторых. Перед ним расступается милиция, а не море, но это не его вина, просто в Москве милиция есть, а моря нет. По-хорошему, именно Моисей должен быть главным героем, к нему у автора больше всего симпатии, его словами он говорит искренне и с удовольствием, – их легко мог бы произносить Марлон Брандо, играя дона Корлеоне. Но Муса – неполиткорректный герой, бандит, боевик, криминальный авторитет. Верен только своему слову и боевой дружбе. В мирное глянцевое время такая мораль слишком экстремальна, а Рубанову экстрим не нужен.

Тем временем Глыбов мрачно продолжал:
— Мой дед был военным человеком, полковником. Он часто говорил, что мы просрали свою страну. Теперь мне остается только повторить его слова. Он давно умер, мой дед. И это хорошо. Вовремя умер. Иначе он увидел бы, как китайцы в холодной Сибири выращивают хлеба в десять раз больше, чем выращивали русские в самые лучшие годы на самых лучших черноземах. Мы едим китайские яблоки и китайское мясо. Мы конченая нация. У нас был шанс, мы могли все исправить, даже после того, как полмира затопило. Даже после того, как впустили китайцев! Но трава нас доконала. Теперь людям совсем ничего не нужно. Они жрут мякоть стебля и смотрят «Соседей». Вы давно бывали на нижних этажах? Там, где вечная тень? Где выходят из квартир только для того, чтобы купить воды и позагорать в моих кабинах? Где женщины не рожают детей, потому что им лениво?
(из романа Андрея Рубанова «Хлорофилия»)


Да нет, отличный роман. Собран из правильных частей, душевный, захватывающий даже, и вообще одна из самых удачных антиутопий последнего времени. Вот эти модные московские мальчики, боевые генералы-афганцы и гениальные писатели одного романа – все они тут на месте и даже что-то делают полезное. Единственная претензия, которую и озвучить неловко – слишком все правильно. Не бывает наркотика без привыкания, не бывает чистой радости без последствий, не бывает травы без госнаркоконтроля. Аверса без реверса, добра без зла. Но добро в «Хлорофилии» какое-то сомнительное, и от этого зло – неубедительно. Ну, трава. Чем плохо-то? Чистая радость. Ну, мозг отмирает. Так две трети людей им и не пользуются. Ну, сдали Сибирь китайцам. А что там было-то до них? Пустые пространства, никому не нужные? Я бы, может, и сам бы решил, что чужие люди на моей земле – плохо. И что траву жрать вредно. И врать нехорошо. Только автор не оставил мне шанса, все сам разжевал и в рот положил.

Женщины, рожайте детей. Люди, не ешьте траву, вы не животные. Правительство, не сдавай Сибирь китайцам. Милый дедушка Моисей, отведи нас домой, а то тут все жалкие, дикие или циничные, и ничего здесь нет, кроме травы, гламура и Москвы, а может ли быть что доброе из Москвы? И бога нет. Будь человеком.

И другие апокалиптические реальности:

Сайт "Однокашники"
Потерянная лодыжка Израилева
Виновны, но невменяемы


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе