Роман-месть, или Всё о Еве

  • Издательство: СПб.: Лимбус Пресс, 2007
  • Перевод: с англ. В. Бошняка
Сложно писать об очередном романе плодовитого мэтра. Пусть не проходном, но и не шедевре. Пусть не автоплагиате, но – темы-то все те же, те же приемы, те же декорации и даже герои те же. Старый знакомец читателей Рота, alter ego писателя Натан Цукерман снова с нами, снова в послевоенной Америке, снова в еврейском городке Ньюарке. Политический фон на этот раз – холодные 50-е, эпоха маккартизма с ее «красной истерией» – поисками коммунистов под каждой лавкой и гонениями на левую интеллигенцию.

16-летний Натан, одержимый литературными амбициями, а точнее – желанием писать радиосценарии, знакомится с братом своего школьного учителя литературы, прославленным радиожурналистом левых взглядов Железным Рином. Тот женат на бывшей звезде немого кино, а нынче «Саре Бернар радиоволн», Еве Фрейм. Но в их браке все не слава богу, и в конце концов, после ряда взаимных предательств, они разводятся. Ева пишет разоблачительные мемуары, хлестко озаглавленные «Мой муж – коммунист!», Железного Рина увольняют с радио и заносят в черные списки. Совершенно сломленный, он уезжает в провинцию и через несколько лет умирает, успев, впрочем, позлорадствовать по поводу преждевременной кончины своей бывшей супруги.

История рассказывается – фирменный ротовский прием – через взаимодополняющие воспоминания двух пожилых людей: 60-летнего Натана и его 90-летнего уже учителя литературы. Рассказывается ретроспективно, с постоянным чередованием хронологических блоков: то Железный Рин в расцвете своей карьеры, а Натан оканчивает школу; Натан в колледже, а Рин в центре скандала; Рин совсем юный, а Натана еще и в помине нет.

Темы и конфликты романа не бог весть как оригинальны, зато хорошо вписаны в социально-исторический контекст. Прежде всего, конфликт радикальной идеологии и буржуазного благосостояния, с трудом совместимых в жизни одного человека. Железный Рин, представляющийся Натану несгибаемым и героическим революционером, этаким «гражданином Томом Пейном» Говарда Фаста, на самом деле – вождь-пустышка, пассионарный демагог, не способный самостоятельно продумать ни одну из излагаемых им идей. Живет он в особняке своей жены в Гринич-виллидже и призывы к низвержению режима пишет за столом красного дерева. С этим буржуазным комфортом и социальной респектабельностью ему, защитнику рабочего класса, расстаться очень трудно – по собственной воле, как выясняется, просто невозможно.

Еще один конфликт, нередко возникающий в еврейской беллетристике, – авто-антисемитизм, попытка скрыть ото всех и самому амнезировать свое еврейское происхождение. Причем дурно оно не само по себе, а потому, что безошибочно ассоциируется с непрестижным социальным кругом, неподобающим для знаменитости. Это внутренний конфликт Евы Фрейм, она же Хава Фромкин, ее игла в яйце, которая, в конце концов, конечно же, становится достоянием газетчиков.

И, наконец, тема универсальная: отцы и дети. Подросток разочаровывается в родителях и начинает искать замену отцу в иных зрелых мужчинах. Старшего товарища, неглупого и чуткого, нашел себе Натан в лице Железного Рина. Железный Рин в юности так же подпал под влияние пламенного коммуниста О’Дея. Сходная история произошла и с самим Филипом Ротом, на которого, как он признается в одном из интервью, в подростковом возрасте сильное влияние оказал радиосценарист Норман Корвин:

В последние несколько лет мы с Норманом стали друзьями. Мы никогда не виделись, но много раз говорили по телефону. И с ним связан один из самых приятных для меня аспектов получения Пулитцеровской премии. В тот день, две или три недели назад, я пришел домой и обнаружил сорок сообщений на своем автоответчике. Сорок. Я и не знал, что он может столько запомнить! Меня весь день не было дома, и я не знал, что случилось, и подумал: одно из двух – либо я умер и это звонки соболезнования, либо я что-то выиграл. И оказалось, что я получил Пулитцеровскую премию. ... Среди всех этих сообщений было сообщение от Нормана – ему теперь 90. И самый трогательный момент – среди прослушивания всех этих сообщений – наступил, когда я услышал его голос. Я перезвонил ему на следующий день и сказал: «Вы знаете, это эмоционально чертовски непросто, когда вам звонит кумир вашего детства и говорит: "Очень хорошо, ты – молодец"».
Параллели с личной историей Рота на этом не кончаются. Примечательно, что следующий сюжет атрибутируется в романе не Натану Цукерману, призванному быть двойником автора, а совсем даже Железному Рину. История такая. В 1996 году, за два года до выхода романа «Мой муж – коммунист!», опубликовала свои мемуары бывшая жена Рота, актриса Клэр Блюм. Книга называлась «Покидая кукольный домик», но, как впоследствии прокомментировали ехидные критики, с тем же успехом могла быть озаглавлена «Мой муж – депрессивный нарциссист!». Как отмечали другие ехидные критики, «даже при самом поверхностном чтении романов Филипа Рота можно почувствовать, что их автор вряд ли является идеальным супругом...». Не вдаваясь в разные неидеальности, которые щедро живописала мисс Блюм, упомянем лишь то, что Рот отказался жить в одном доме с 18-летней дочерью актрисы, и матери пришлось ее отселить. В нашем романе имеет место идентичный конфликт, только разрешается он в пользу дочери. После выхода мемуаров Блюм все ждали ответной реакции Рота, художественного переосмысления того же материала. И вот она грянула: «Мой муж – коммунист!», роман-месть.

Несмотря на черные краски, которых не жалеют для Евы Фрейм искусно подобранные рассказчики – брат и друг преданного ею мужа, ее образ, очень жизненный и выпуклый, позволяет совсем иную, не предполагавшуюся, видимо, автором, апологетическую или, если угодно, феминистскую интерпретацию. Итак, всё о Еве. Молоденькая девушка из небогатой еврейской семьи благодаря исключительно своему таланту пробилась в актрисы и стала звездой в Голливуде. Там ее чуть не принудительно поженили с другой звездой в целях перекрестного промоушна, и у пары даже родилась дочка. Но в целом вторая звезда оказался гомосексуалом, и Ева много лет сохраняла этот декоративный брак лишь ради блага ребенка. Решившись наконец развестись, Ева вскоре вновь выходит замуж, и вновь неудачно. Между тем ее карьера вместе с немым кино накрывается медным тазом, и она находит в себе силы сделать другую – и блестящую – карьеру на радио. И снова выходит замуж – за Железного Рина, многообещающего левого журналиста, который женится на ее славе, статусе, протекции на радио, деньгах и доме на Манхэттене. За мужчину, который пытается выселить из дома ее дочь – самого любимого, родного и близкого ей человека. За мужчину, который срывает ей вечеринки, орет на ее гостей, бравирует своим радикализмом. За хама, придурка и подонка, который подставляет семью своей коммунистической подпольщиной, не посвящая жену в свои дела; который изменяет ей с подругой ее дочери и в то же время – с вульгарной массажисткой; который любит, хлопая дверью, уходить из дома, но каждый раз возвращается – из корыстных соображений. Она долго пытается сохранить брак, но, наконец узнав об изменах мужа, о его предательстве, совершит свое, на что он не преминет ответить...

Некрасивая история, но без невинных агнцев. Семейная драма эпохи радиогосподства и маккартистской охоты на ведьм.

Еще Филип Рот:

Куда уходит детство
Прощай, Коламбус
Здравствуйте, доктор

А также:
Другая еврейско-американская литература на Jewish Ideas Daily


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе