Пожилые мужчины в мягких костюмах

Вальтер Попп, Бернхард Шлинк. Правосудие Зельба
  • Издательство: Азбука, 2010
  • Перевод: с немецкого Романа Эйвадиса
Бернхарда Шлинка читатели «Букника» знают по роману «Чтец» и его одноименной экранизации и сборнику рассказов «Другой мужчина». Немецкий юрист Шлинк в конце восьмидесятых успешно вписался в литературный процесс с сюжетами о вине, покаянии, старых грехах и новых взаимных обидах немцев и евреев. Его более чем поэтичный для юриста язык, профессиональная отстраненность в процессе препарирования человеческих страстей и пороков, нежелание выносить однозначные приговоры героям создали ему репутацию мастера слова. Однако Бернхарда Шлинка в русских переводах трудно было назвать писателем увлекательным – его ровный, монотонный голос и герои без особых примет, при всей их неоднозначности, не вызывали ни сочувствия, ни симпатии.

Книга Бернхарда Шлинка «Правосудие Зельба» радикально меняет впечатление от автора и заставляет сожалеть, что после первого опыта с детективным жанром и сотрудничества с Вальтером Поппом Шлинк потом обратился к эссеистике и психологической прозе с уголовно-процессуальным уклоном. Вальтер Попп – друг Шлинка, юрист, бывший правозащитник, который в 1983 году бросил защиту тех и этих прав и уехал во Францию ради карьеры бармена и писателя. Темы, интересующие Шлинка, появились уже в первом романе, однако жанр – детективный роман – сильно облегчает рефлексию вины и наказания, оставляя читателю возможность соотноситься не только с преступлением и наказанием нацизма, но и с героями, вполне живыми, хотя и не всегда приятными людьми.

«Правосудие Зельба» вышло на немецком в 1987-м, по миру же отправилось гораздо позднее – в 2006-м роман появился в английской версии, а до России добрался вот только что. Две следующие книги трилогии Шлинк написал уже без Поппа, и у русского читателя еще будет шанс оценить, насколько удачно, но пока речь пойдет только о первой книге.

Пожилой юрист, частный детектив Герхард Зельб берется за дело о взломе компьютерной программы безопасности большого химического завода. Директор завода и заказчик расследования – старый друг Зельба, Кортен, одноклассник и брат бывшей жены. С отношений Кортена и Зельба начинается роман, и это не менее важная линия, чем собственно расследование.

Кортен и Зельб познакомились в 1934 году, вместе учились в школе и университете, воевали, и оба искренне верили в национал-социализм. После поражения Германии в войне оба так или иначе изменились: Зельб ушел с поста прокурора и больше никогда не пытался вернуться в государственную юриспруденцию. Кортен, богатый наследник и хороший управленец, продвигался по службе на химическом заводе, и на момент встречи у этих двоих из общего — только воспоминания о прошлом. Зельб – холостяк, сибарит, курильщик и любитель выпить. Кортен – молодящийся биг-босс, вегетарианец, состоятельный, окруженный любовницами и секретаршами бизнесмен, великодушно снисходящий до старого друга. Зельб, впрочем, незлобив и сентиментален, поэтому относится к Кортену со всей теплотой однокашника и бывшего родственника, но по ходу расследования это отношение изменится.

Взлом заводской компьютерной сети приводит Зельба к расследованию обстоятельств военного времени, когда на заводе работали ученые-евреи, избежавшие концлагерей, но ставшие жертвами нацистских экспериментов с химическим оружием. Зельб ездит по городу, копается в распечатках данных, знакомится с сотрудниками завода и потихоньку возвращается к собственному прошлому, когда сам был солдатом вермахта и национал-социалистом. Однако темы военных преступлений, вины и «правосудия для всех» не становятся главной сюжетной линией в романе, на первом плане остаются человеческие отношения, а вопросы морали не обходятся без рассуждений об эстетике. «С тех пор, как я состарился, мне уже не кажутся прекрасными ни хореография масс, ни монументальная архитектура Шпеера, ни вспышка атомного взрыва яркостью в тысячу солнц», – говорит Зельб.

Чистота, воплощенная прежде в идее расового превосходства, у Кортена трансформировалась в чистоту пищи (салаты, минеральная вода, дом за городом) и чистоту прибыли (сотрудничество с государством в экологических программах и прозрачность управления бизнесом). На этом фоне Зельб с его чрезмерными гастрономическими аппетитами и «грязной» профессией частного детектива очевидно проигрывает, но только до поры до времени. Кортен, как в юности, легко использует людей, заботясь лишь о том, чтобы они об этом не знали, дабы не ранить их самолюбие. Зельб же отказывается от карьеры в юриспруденции, потому что ему противно смотреть, как бывшие коллеги – нацистские адвокаты и прокуроры, – в послевоенной Германии снова попадая «в обойму», «вместо чувства вины… испытывали лишь обиду безвинно пострадавших и воспринимали восстановление в должности как своего рода компенсацию за несправедливое увольнение».
При всех несовершенствах Зельба, он крайне симпатичен: уютное холостячество, щедрое жизнелюбие и здравый скепсис превращают его в нормального литературного персонажа, не уступающего в обаянии, например, комиссару Мегрэ.

Название книги по-немецки и по-английски добавляет герою дополнительное измерение, поскольку Selbs Justiz и Self’s Punishment предполагают центростремительное направление правосудия, по-русски же все вышло прямолинейнее и направлено в другую сторону: «Правосудие Зельба» исходит, очевидно, от самого Зельба к окружающим. Как бы там ни было, в этой истории, как и в расследованиях Мегрэ, по большому счету, в финале нет ответа «кто виновен». Все по-своему виновны, и целый мир отравлен собственным ядом. Просто одни готовы признавать, что ошибаются, а другие уверены, что безупречны, потому и правосудие Зельба — не для всех.

Еще детективы:

Мрачные скандинавские мужчины, ненавидящие женщин
Жесткий польский нуар
Классический английский детективный рассказ
Эксклюзивный детектив Букника


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе