Norwegian Mood

Эрленд Лу. Мулей
  • Издательство: Азбука-классика, 2009
  • Перевод: c нор. Ольги Д. Дробот
На заре «кириллического сектора» Живого Журнала все составляли списки. Кто во что сегодня одет (самый короткий обычно список), кто что ест на завтрак, сколько-то фактов о себе. У некоторых набиралось до сотни. Это коллективное безумие началось после книжки Эрленда Лу «Наивно. Супер». Там, если помните, студент 25 лет, отлынивающий от сдачи экзамена, сидит в чужой квартире и составляет разнообразные списки. С выхода первого издания «Наивно. Супер» на английском прошло двенадцать лет. Свежий «Мулей», как обещает издатель, такой же мега-хит.

Предпосылки к мегахиту следующие:

Девица 18 лет.
Дом.
Машина.
Деньги.
Норвежское гражданство.
Родственники.
Подруга.
Психоаналитик.
Полная свобода действий.

В наличии нет:
Родителей.
Проблем.
Мозгов.
Долгов.
Опеки.
Желания жить.

Родители и брат разбились в авиакатастрофе где-то в Африке. Папа успел отправить дочери SMS с пожеланием «Делай что хочешь». Дочка в ярости: она еще не вышла из протестного возраста, а ей уже разрешили делать что угодно! Отпад. Фантазии хватает только на выдумывание разнообразных способов самоубийства.

Герой «Наивно. Супер» был рефлексирующий великовозрастный бездельник. Десять лет назад это было в моде. Сегодняшний тренд - активные юные барышни. Наша из таких – совершенно не способна к рефлексии, зато так и пышет энергией. А поскольку денег у нее так же много, как и сил, она сначала пытается совершить самоубийство, а потом летает по миру в надежде на авиакатастрофу и счастливое воссоединение с родными.

За время путешествия по аэропортам мира девица не умнеет ни на доллар, ни на евро, так и мотается суицидальной идиоткой из страны в страну. Зато пишет дневник – кто же сегодня без дневника. Пишет «про то, что случается», в основном всякую ерунду, и не только потому, что из салона первого класса мало что видно. Просто Эрленд Лу честно пытается придумать, как, не оскорбляя общественную мораль, сделать, чтобы герой болтался без дела. Вот и помещает его куда-нибудь подальше от реального мира: в самолет, на курортный пляж, в номер гостиницы-небоскреба. А потом размышляет, из-за чего бы это у него мог измениться внутренний мир. Смерть родителей где-то в Африке, стерильная и внезапная, даже менее реальная, чем гибель принцессы Дианы — ту хотя бы показывали по телевизору. Аналитик предлагает девице слетать в Африку, чтобы посмотреть на место катастрофы. Священник, возможно, посоветовал бы что-нибудь другое, но кто ж его спросит. Девица – нормальная современная старшеклассница без всяких задних мыслей о чудесах и таинствах.

В книжке, конечно, есть и разумные люди, вот, например, Кшиштоф - парень-гастарбайтер из Восточной Европы, живущий в доме героини. Он кладет кафель на кухне, в бассейне, в ванной. Когда Юлия уезжает, он остается караулить дом и выгуливать собаку. По большому счету, этот плиточник - мечта каждого мыслящего человека. Он ждет девицу дома безропотно, нетребовательно, искренне. Его звонок можно не раздумывая сбросить, а потом позвонить и поплакать в трубку, и он придумает, как тебя утешить. Симпатичный, молодой, работящий, его можно послать за хлебом, с ним вместе можно посмотреть кино. Или подарить ему «вольво» и почувствовать себя Джорджем Соросом. В Москве это был бы таджик или украинец, в Америке – китаец или мексиканец. Гастарбайтеры есть везде, это называется трудовые миграции.

Как обычно у Эрленда Лу, лучшее в книге - детали. С таким талантом рассказчика, любовью к стилю фьюжн и «новой искренности» ему сам бог велел писать эссе на открытках. Поэтому его романы разбиты на главки, на порции, на абзацы. Он аккуратно раскладывает предложения, посыпает разноцветными словами. А что такого? Слова - это красиво.

Вот он начинает рассказывать об аэропортах мира и бросает эту идею через два перелета. Понятно, почему - получилась бы совсем другая книга. Зато теперь мы знаем, что в аэропорту Брюсселя есть кабинет «морального советчика».

В этой стране руководство аэропорта построило шесть, извиняюсь, семь комнат, где представители разных вероисповеданий могут помолиться или просто посидеть и расслабиться. У них есть комнаты католиков, протестантов, православных, иудеев, мусульман, гуманистов-атеистов и вдобавок консультант по вопросам морали, имеющий отдельную комнату со стеклянными стенами, стол, компьютер и шкаф.
Кабинет, куда улетающие домой грешники приходят спросить совета насчет мелких «типично аэропортных моральных проблем», вроде найденного кошелька или дорожной измены – рассказывать жене или не рассказывать?

Все, кто изучает Талмуд, начинают с мишны о том, что «некоторые найденные вещи принадлежат нашедшему, о находке же других необходимо объявить». Но девушка-консультант хотя и изучает этику и мораль в университете Брюсселя, не очень знает, что посоветовать морально озабоченным клиентам. Она предлагает им обратиться к психологу или включает расслабляющую музыку, но чаще просто закрывает кабинет и уходит домой.

Так и сам Лу: мучается с умными, важными темами, со смысложизненными вопросами, да еще с этой бестолковой девицей. В конце он так устает, что посылает девицу куда подальше, лишь бы она не маячила больше перед глазами. Там, куда попадет Юлия, будут папа, мама, сестра и кое-что еще, о чем она никогда раньше не задумывалась. Но, честно признаться, мало что может изменить человека, который твердо решил быть вечно молодым.

P.S. Кстати, если кому интересно,
88% норвежцев официально исповедуют лютеранство.
5,9% являются членами других религиозных общин.
В 1875 году евреев в Норвегии было 25 человек.
Сто лет спустя – около тысячи.
Сейчас примерно 1300.

Норвежские евреи затерялись где-то между методистами и Тронхеймом. Как тут узнать простому норвежцу, какие из найденных вещей принадлежат нашедшему? Никаких шансов.

Еще про девиц и самоубийства:

Слонятку замордовалы
Не норвежские страсти
Тоже роман


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе