Жакетки, говорившие на идиш

Робер Бобер. Залежалый товар
  • Издательство: Текст, 2008
  • Перевод: с французского Михаила Яснова
Писатели начали остранять мир задолго до формалистов. Они смотрели на реальность глазами маленьких детей, домашних собак, старых лошадей или вовсе неодушевленных предметов – например, бабушкиного комода. У каждого существа и у каждой вещи – свой взгляд, свой ракурс.

Современный французский прозаик и кинематографист Робер Бобер (р. 1931) посмотрел на Париж конца 1940-х глазами женских жакеток. Получилась проза с изящными стихотворными вкраплениями – и на русский язык ее перевел замечательный Михаил Яснов.

Они появились на свет в ателье мсье Альбера, что на улице Тюренн. Мыслящие жакетки – сам по себе факт удивительный, но и заведение, где их сшили, тоже весьма необычно. Многие здесь (например, сам хозяин, его жена мадам Леа, гладильщик Леон) родились в Восточной Европе. Потеряв родственников и близких в 30-40-е, они в конце концов обосновались в Париже. В ателье иногда разговаривали на идише, и жакетки знали несколько слов на этом экзотическом языке. А немолодой пошивщик Шарль, чья семья погибла в концлагере, частенько вкраплял в свою речь хасидские легенды.

Жакеткам там давали имена по первым строкам популярных песен. Вообще, все ателье было поющее. Модельный сезон измерялся песнями. Пели все, даже строгий с виду Шарль нет-нет да затягивал «Парижский романс». Дочь мсье Альбера Бетти, забегая в ателье по дороге из школы, исполняла «речитативы» – в такие минуты уважительно затихали все швейные машинки. Что до торговли, то она шла неплохо, но, как в любой пошивочной, в ателье Альбера к концу сезона все-таки оставался небольшой процент неликвида. И три жакетки с необычными именами – «Месье ожидал», «Не зная весны» и «Без вас» – однажды отправились в большой магазин на Монмартре:

И что с ними будут делать в этом магазине? Теперь, когда к каждой пришпилили картонку с цифрой, обозначающей их цену на распродаже, – на то самое место, где еще вчера были написаны их имена?
Конечно, и сам способ доставки (в тесных коробках, на громыхающем автобусе), и замена звучного красивого имени на безликий номер – это иносказательная, остраненная версия того, что когда-то случилось с соплеменниками Альбера, Шарля, Леона. Но на дворе 1949 год, нацизм побежден, живым нужна модная красивая одежда, и «музыкальные» жакетки попадают к новым хозяевам. Каждая, как требуют законы жанра, проживает новую, богатую впечатлениями жизнь. А судьбы их неожиданным образом переплетаются.

Одна из жакеток оказывается у девушки Жюли – библиотекарши, молодого ученого-филолога и вообще особы романтической. Надев жакетку, Жюли бродит по парижским улицам и «прислушивается к жизни». Результатом прогулок становится диссертация по современной устной речи, с блеском защищенная в Сорбонне. Жакетка «Не зная весны» по праву считает себя соавтором этого научного триумфа. Жаль, предметам одежды не присваивают ученых степеней.

Другая жакетка с головой окунается в артистический мир, становится обитательницей кулис и богемным персонажем, ибо ее приобретает художник-сценограф. Жакетка дебютирует в спектакле «Дядя Ваня» – также дебютной постановке маленькой независимой труппы, руководитель которой, Рафаэль, проделал непростой путь из родного местечка под Пшемыслем к парижской театральной славе.

В Вене, с несколькими университетскими приятелями, вместе с которыми изучал литературу и историю, он бывал на многих постановках в Бургтеатре. Особенно их потрясли спектакли, поставленные Максом Рейнхардтом до того, как в 1933 году он эмигрировал в Америку… Когда Рафаэль оказался в Париже, знание языков (польский, идиш, немецкий, французский) привело его на работу в комитет по приему беженцев.
Придет ли громкая театральная слава к клетчатой жакетке по имени «Месье ожидал»? Увидит ли ее, надетую исполнительницей главной роли, на газетной фотографии ее бывший хозяин – владелец ателье? Доведется ли ей встретиться со своими «сестрами»? Об этом знает только Робер Бобер, написавший эту добрую, немного грустную, притчевую полусказочную историю.

Еще Париж:
Трагифарс на Эйфелевой башне
Книжный салон в Париже: званый гость хуже татарина
Сутин в Париже: неистовый Другой
Открывая еврейский Париж
Оставляя меня моим мертвым


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе