Долгая дорога домой

Тексты Линор Горалик уже давно перестали быть событиями исключительно литературной жизни. Чего стоит шум вокруг комиксов из жизни Зайца ПЦ и его воображаемых друзей, в которых все разом увидели самих себя, типичных героев своего времени. «Агата возвращается домой» — вторая книга Линор Горалик, предназначенная для детей. Первой стала повесть про клонированного слоника размером с собачку «Мартин не плачет» — истории о том, что может приключиться с таким необычным существом (очевидным, к тому же, невротиком). Книга же о девочке Агате оказалась в центре внимания по двум причинам.

Во-первых, снова на повестке дня детская литература. Как показала последняя Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction, тема эта сегодня крайне болезненна. И новых талантливых авторов нет, и вопросы сложные затрагивать боятся, и дети нынче уже не удовольствуются традиционными «Сказками народов мира». Любая же попытка побеседовать с детьми о непростом обречена на жаркие споры взрослых об адекватности подходов, как это произошло с известной книгой Перниллы Стальфельт о смерти.

А во-вторых, перед нами книжка с картинками, которые с трудом можно назвать типичными иллюстрациями для детских сказок. Их автор Олег Пащенко — арт-директор студии Артемия Лебедева; на мир он смотрит весьма психоделичным манером. Какую его работу ни возьми, она словно пришла из мира иного. И в «Агате» иллюстрации не столько к тому, что с героиней происходит, сколько попытка отразить то, что она чувствует. По одному только изобразительному ряду понятно, что перед нами история довольно напряженная.

Итак, однажды девочка Агата остается дома одна. Собираясь завести второго ребенка, ее родители уехали в клинику на обследование. Чтобы скоротать время, Агата отправляется на прогулку и в овраге неподалеку от дома сталкивается со странным существом, которое при ближайшем рассмотрении оказывается маленьким бесом. В надежде, что бесенок, как ему надлежит, покажет ей клад, Агата тащит его домой, отмывает дочиста и без особых колебаний принимает его приглашение отправиться за сокровищами.

Однако бесенок и не думает выполнять обещание и привозит Агату к своему отцу — довольно симпатичному человекоподобному бесу в длинной шубе. В обмен на свободу незадачливого шалуна папа предлагает девочке сыграть в ладоши и выбрать подарок. Здесь-то и начинаются настоящие испытания. Отказавшись от деревянного и металлического колечек, которые принесли бы ей вечное здоровье и любовь всех людей, Агата все-таки берет последнее — стеклянное. Стоит ей только пожелать, и этот симпатичный человек явится по первому зову, чтобы выполнить ее любую просьбу.

Тут уместно вспомнить о богатой еврейской сказочной традиции, где сюжет контакта с нечистой силой ради обретения каких-либо благ («Проданное царство небесное») или просто по невниманию («Нечистая сила», «Нечестивое дело и нечистая сила») весьма распространен. Впрочем, в фольклорных сказках чаще всего обсуждается удивительная вездесущесть нечистой силы, которая подстерегает правоверного еврея на каждом шагу, и акцент делается на последствиях заключенной сделки. Линор Горалик же интересует совсем другое. За какие-то несколько дней ее восьмилетней героине приходится совершить свой — и только свой — выбор.

А выбор нелегок. С одной стороны, Агата прекрасно понимает, что нельзя разговаривать с нечистой силой и принимать от нее подарки. А с другой — никогда еще она не чувствовала себя столь умной и прекрасной, как во время игры в ладоши с незнакомцем. Вдруг разом обернуться лучшей и самой интересной, перестать быть обычной девочкой — соблазн, в борьбе с которым Агата серьезно заболевает и, не в силах противиться, отправляется еще разок поиграть.

Типичной сказки не будет. И не предвидится сказочной морали — мол, вот что бывает, если пойти на сделку с нечистой силой. А значит, читателю — маленькому или взрослому — предстоит вслед за героиней совершить свой выбор.

Бесовские дары выглядят крайне привлекательно. Зло искушает благами, перед которыми невозможно устоять, не сулит никакой расплаты и не ставит условий. Однако, во второй раз отправившись поиграть с незнакомцем, Агата вдруг видит, что мир вокруг изменился: вместо радостного стеклянного леса — пространство, окруженное пугающими оловянными деревьями. И несмотря на то, что Агата по-прежнему хочет еще хотя бы разок почувствовать себя лучшей и прекрасной, она возвращает колечко незнакомцу и отказывается от шанса увидеться вновь.

Обычного хэппи-энда тоже не будет. Верное решение не сулит девочке счастья, как можно было бы ожидать, следуя обычной сказочной логике. Верное решение вообще тяжело дается. Сегодня принято считать, что дети должны быть способны сделать сознательный выбор. А значит, и книги для детей должны быть о взрослых серьезных вещах — о неявности добра и зла, об искушении и тяжести его преодоления.

Линор Горалик легко упрекнуть в том, что она написала совсем не детскую книжку, скорее притчу для взрослых, — но одно другому не мешает. Еще один ожидаемый упрек — отсутствие внятной морали, без которой юный читатель может и не разобраться в сложностях конфликта. Но Линор Горалик, кажется, и не стремится к ясности. Ее задача — не столько предложить готовый вывод, сколько рассказать о том, как тяжело совершать выбор и как неочевиден он может оказаться. А что случается с теми, кто не в силах преодолеть искушение и сдается на милость нечистой силы, — ну, почитайте еврейские сказки. Там это изложено очень доступно.

Еще сказки:
Крестики-нолики
Сказка про сказки сказочника

Еще Линор Горалик:
И его воображаемые евреи
Три еврейские женщины — Миша, кошка и младенец
Сказки Букника: легенда об авантюристах и право быть несчастным


    • Ладушки, ладушки

      Сегодня / Фикшн Дина Суворова 30 июля 2008

      Отчасти понятно, почему такой неадекватный шум поднялся вокруг детской сказки. «Детской книгой» мы как-то привыкли считать «книгу для детей». Досадное недоразумение: «Агата» — «как бы детская» книжка для «как бы детей», но на самом деле ее адресная аудитория — взрослые люди, формально давно уже вышедшие из детского возраста. Не стоит заблуждаться: это разные аудитории, дети и кидалты, и продукты потребления у них разные. Однако ирония ситуации с этой конкретной книжкой заключается в том, что за разговорами об искушении, соблазнах и бесах никто, похоже, не опознаёт в Агате обычного советского ребенка.

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе