Чей голос у тебя в голове

Дэвид Митчелл. Литературный призрак
  • Издательство: Эксмо, Домино, 2009
  • Перевод: с англ. И. Климовицкой
«Массовое убийство — это прекрасно. Мудрые люди увидят, что души убитых и убийц от этого только выигрывают», — говорил лидер тоталитарной японской секты «Аум Синрикё» Сёко Асахара. Герой романа «Литературный призрак» Кайсукэ Санака, участник знаменитой зариновой атаки, проведенной сектой в токийском метро в 1995 году, полностью согласен с Учителем: «Секта порабощает, братство освобождает».

Это не единственный случай, когда одержимые волей к власти безумцы считали, что несут своим жертвам свободу. Дэвид Митчелл пишет о самых страшных случаях массового террора, геноцида, дискриминации по всем возможным признакам в мрачной и трагической истории XX века.

В русских аннотациях ко всем трем романам Дэвида Митчелла его представляют как «английского Мураками». Здесь, очевидно, играет роль территориальное пересечение: прожив восемь лет в Японии и будучи женатым на японке, Дэвид Митчелл тонко чувствует японскую культуру и много о ней пишет. Понятно сближение тем: Мураками написал книгу о теракте в токийском метро. Но если Мураками сделал документальный роман-репортаж в традиции «нового журнализма», то Митчелл — философский фантастический эпос, где с «Аум Синрикё» связана лишь одна из сюжетных линий.

Альберт. После Второй мировой войны он живет в Англии, но чувствует, что обречен на бездомность в любой стране по-новому перекроенного мира.

Да, это было в сорок седьмом. Первый спокойный год за всё десятилетие. Правда, были кое-какие проблемы с Индией и Египтом. Плохие вести приходили из Восточной Европы. В Армении обнаружили котлованы, битком набитые трупами. Советы и наци переваливали в Нюрнберге вину друг на друга. Сталин и Черчилль за обедом поделили Европу между собой, и плоды их легкомыслия становились все более ужасающе очевидны. Ты понимаешь, как неуютно я чувствовал себя в Уайтхолле. Венгерский еврей из Берлина среди канцелярских крыс только-только из Оксфорда.
Альберт бездомен, лишен корней – потому что потерял семью. В диаспоре, даже в изгнании семья связывала евреев с прошлым, с корнями. Но герой «Литературного призрака» не может даже прийти на могилу отца: на память об отце осталась только шляпа.

Он отдал ее мне перед тем, как немцы увели его, а потом сожгли в газовой камере.
Безымянная женщина из Китая. В юности ее изнасиловал сын военачальника, а родные и не подумали вступиться за ее честь. Наоборот, негодовали, что родила дочку, а не сына — теперь милости от властей ждать нечего. Но ее близким тоже не сладко: сначала их притесняет родня несостоявшегося зятя, потом бьют и обирают «освободители» из Японии, на смену которым с ножами и пистолетами приходят гоминьдановцы. Под конец семью «культурно перевоспитывают» маоисты — отнимают маленькую гостиницу в месте паломничества на Святой горе. Впрочем, вряд ли гостиница смогла бы дальше приносить доход:

Партия освободила китайский народ от оков религии. Скоро паломников вообще не будет.
Дэвид Митчелл так соединяет реализм с фэнтези и научной фантастикой, что в романе появляются самые неожиданные персонажи — призраки. Но и они проклинают своих мучителей. Хуже всего, что это призраки детей. Кто эта маленькая мертвая девочка, которая постоянно является английскому специалисту в Гонконге?

Есть три варианта. Первый. Давным-давно нежеланных детей привозили ночью на остров Лантуа и бросали тут умирать от холода и голода среди диких зверей. Может, ваша девочка из этих. Но вряд ли — эти, древние, не любят селиться в современных домах. Второй вариант. Когда японцы во время войны оккупировали Гонконг, они вывозили сюда арестованных и заставляли рыть себе могилы. А потом расстреливали на краю. Может, девочка украла какую-нибудь ерунду, и ее расстреляли. Третий вариант. Девочка — дочь белого специалиста, который тут жил, и горничной. Мужчина уехал, а горничная бросила девочку около дома.
Монгольский мальчик. Насчет него сомнений нет – восьмилетнего монашка расстреляли после показательного процесса. «Проводнику идей феодализма» не место в социалистической Монголии под управлением верного последователя Сталина товарища Чойбослана. Теперь малыш должен во всех мучительных подробностях вспомнить свою смерть, чтобы перевоплотиться после полувековых скитаний.

Дебютная книга тридцатилетнего автора оказалась очень изысканной в композиционном плане. Дэвид Митчелл предложил совершенно новаторскую форму большой художественной прозы. «Литературный призрак» сначала воспринимается как традиционный роман в новеллах, вроде бы никак друг с другом не связанных. Герои одной новеллы никогда не знакомы с героями другой, действие происходит в разных странах. Но постепенно проявляется единый сюжет, где все взаимосвязано, где каждый вроде бы незначительный эпизод приобретает новый смысл. Все герои знакомы друг с другом «через шесть рукопожатий», но главное – играют важнейшую роль в событиях, которые могут обернуться либо новым Апокалипсисом, либо спасением человечества.

И здесь Дэвид Митчелл оказывается традиционалистом в наилучшем смысле. Спасение он видит в простых вещах, в реализации частных амбиций. Дом с садиком, семья, где одинаково рады мальчику и девочке, возможность заниматься наукой или писать книги. Противостоять мировой агрессии можно, только отыскав свое личное счастье.

Если люди не могут сделать этого сами, на помощь им придет искусственный интеллект, называющий себя Смотрителем Зверинца. Его создательнице, ирландке Мо Мантервари, пришлось всю жизнь скрываться от Пентагона, склонявшего ее к разработке очередной атомной бомбы. Человечеству нужно лишь прислушаться к голосу Разума.

Но это как раз и есть самая фантастическая идея во всем романе. На протяжении своей истории люди предпочитают не обращать внимания на этот голос. Поэтому им приходится слушать голоса призраков, их бесконечно повторяющиеся истории насилия.

Другие голоса, другие улицы:

Когда деревья будут большими
Тоталитарная любовь
Тихий голос пророка


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе