Погромы в Белоруссии и на Украине. Свидетельства очевидцев, доклады, документы

10 мая 2007
Украина

Показания девушки 16-летней Х.Шафир

Звон разбиваемых стекол, крики умирающих и раненых людей, мольбы о пощаде доносились к нам с улицы. Пятьдесят чел. и я сидели в доме, где находилась аптека, и точно птицы, спрятавшие свои головы под крыльями, думали, что никто их не видит, полагали, что грозная стихия минет нас. Вот сидит мать, окруженная детьми, моля Бога, чтобы ее раньше убили, чем ее детей. Здесь сидит старик, шепотом читая предсмертную молитву, и рядом с ним сидит еврей, заброшенный в эту кровавую страну из Палестины, и мыслями уносится в далекую родину, где живут его жена и дети. И вдруг… Крик ужаса вырвался из наших уст, как один голос. Перед нами стояли человек 20 с голыми саблями и с криком: «Жиды, где ваш Бог?» – бросились избивать, терзать и мучить нас. Я и моя подруга выбрались из этой комнаты и вышли на заднее крыльцо, полагаясь на произвол судьбы. Вслед за нами вышли двое, и мы уже издали слышали их голоса: «Куда делись молодые?» – и перед нами предстали 2 зверя с глазами, налитыми кровью. Меня они приняли за русскую прислугу, и я, желая подтвердить ихнее заблуждение, крестилась и читала «Отче Наш». Подругу мою они звали с собой. Долго она молила их о пощаде: «Добродii, у вас матери, жены, пощадите меня ради них». Но они были неумолимы и все звали ее с собой. «Убейте меня, но я не пойду с вами», – раздались несколько револьверных выстрелов, и, когда я очнулась после обморока, возле меня сидела моя подруга, нагнувшись, с полуоткрытыми глазами, и если б не струйка крови из ее шеи, можно было подумать, что она присела отдохнуть. Мир праху твоему, бедная целомудренная сестра.

Подписала Х.Шафир



ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 44 – 44 об. Копия.

№ 9. Объявление военной комендатуры м. Белая Церковь Киевской губ. об ответственности еврейского населения за агитацию против немецких властей

18 июля 1918 г.



Б[елая] Церковь

(Оригинал составлен на немецком и русском языках)
Объявление

До сведения комендатуры дошло, что большая часть еврейского населения, в особенности большинство еврейских торговцев на рынке и в своих поездках по деревням, самым позорнейшим образом агитируют против украинского правительства и немецкой власти и стараются убедить крестьян, что немцы после урожая хотят забрать у крестьян, не уплачивая, весь хлеб.

Объявление одного из украинских национальных формирований о предстоящем погроме в м.Тальное Киевской губернии. 1919 г.Это бесчестная ложь. Напротив, немецкая военная власть старается по мере сил предоставить каждому крестьянину необходимые средства, дабы он спокойно и мирно следовал своему многотрудящемуся призванию. За потребуемый от них со стороны немецких войск хлеб будет крестьянину уплачено аккуратно, наличными деньгами. Немецкая военная власть желает спокойствия, порядка и особенно обеспечить, чтобы каждый открыто и небеспокоенный своим соседом обрабатывал свою землю и занимался своим ремеслом.
Немецкой комендатуре известно о целом ряде подобных еврейских нарушителей мирной жизни. [....]

Уездных старост и волостных старшин просят безотлагательно и немедленно сообщать сюда имена этих вредных элементов, чтобы их подвергнуть самым суровым наказаниям.

Кто, как эти еврейские торговцы, будут агитировать против украинского правительства и против находящейся на Украине немецкой военной власти, тот грозит опасностью прокормлению, регулярной мирной жизни и работе украинского народа.

Немецкий окружной комендант
Никиш фон Розенек, полковник.



ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 30. Копия.

Погром в с. Потаповичи и Гешове

Предварительно надо отметить, что по пути к Овручу около с. Потаповичи путь оказался разобранным. Кто-то сказал казакам, что это сделали «жиды». Тогда казаки решили расправиться с евреями ближайших сел.

В Потаповичах всего 4 еврейских семейства, и казаки, войдя в село, начали их грабить и убивать и насиловать женщин. В одном доме, где хозяин отсутствовал, остались три его дочки и зять. У одной из дочерей были запрятаны на теле несколько сот рублей. Казаки забрали эти и другие деньги, а равно все ценное имущество, женщин они изнасиловали, а так как последние, особенно обе девушки, сопротивлялись, то их избили до того, что лица их превратились в сплошной кровоподтек. [....] Из этого дома они пошли к еврею-кузнецу, незадолго перед тем вернувшемуся с фронта. Они выпустили в него две пули, а затем приготовили к расстрелу бившегося в истерике служившего у него русского мальчика. Смертельно раненый кузнец тогда собрался с силами и промолвил: «Зачем вы его убиваете, ведь он русский». Казаки, убедившись, что мальчик действительно русский, оставили его в покое. Но так как кузнец своим заступничеством доказал, что он еще жив, то его и добили. После этого они вышли во двор, где встретили старика – тестя кузнеца и его убили, а также убили мальчика – племянника кузнеца.

Из Потаповичей они отправились в с. Гешево, чтобы разыскать и там евреев. В этом селе проживало несколько евреев, но все они успели разбежаться. Остался лишь один глухой старик – арфоло. Его-то казаки захватили с собой и повезли по направлению к Овручу. По дороге они встретили возвращавшегося в свое местечко старика шехета . Они его также захватили и тут же обоих стариков повесили на высоком дереве, одного – на телеграфной проволоке, другого на ремешке. Последний, по рассказам крестьян, несколько раз срывался, но его каждый раз вновь подвешивали. Затем они тут же их сняли с высокого дерева и повесили на низком деревце, к которому прибили записку о том, что «тому, кто их снимет, жить не более двух минут». Вследствие этого крестьяне не давали их снимать. И лишь, когда трупы стали разлагаться, евреям удалось снять их и похоронить в ближайшем местечке.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 17. Л. 45 – 52. Копия.

Белоруссия

23. Показания жителей м. Узда Игуменского уезда Минской губ. представителю Минского отдела ЕКОПО о грабежах и насилиях со стороны польских военнослужащих 10-13 июля 1920 г. 2 августа 1920 г.

Показания супруги муллы Марии Александрович


Среди спрятавшихся в нашем погребе во время погрома находились и три сестры – еврейские девушки, сироты. Ночью мы видели через окно, как солдаты таскали солому на мост. Тогда только мы пошли прятаться в погребе. Раньше мы все сидели в комнате. С час мы сидели в погребе. Вдруг слышим: собака залаяла, и кто-то калитку выломал. Солдат вошел в сени и закричал: “Кто здесь, выходи, а нет – я буду стрелять. Что у вас там – пулемет есть?” Других солдат он оставил на дворе, чтобы никто из дома не выходил. Все вышли. Он собрал нас всех в столовую и встал с ружьем в руках. Начал требовать денег и золота. Всех нас перетряс и отнял деньги. Золота у нас не оказалось. Он требовал также черной кожи, но ее у нас не оказалось: у нас кожа лежала в чанах. Тем временем он схватил одну девушку и потащил в спальню. Он приказал нам всем молчать. Другие солдаты с ружьями тоже заставляли нас молчать и не поднимать шума. Я спряталась за дверью и убежала в сад.

ГА РФ. Ф. 1339. Оп. 1. Д. 458. Л. 79 об. – 81. Копия.
Опубликовано: Материалы об антиеврейских погромах. Серия 1. Погромы в Белоруссии. Вып. 1. Погромы, учиненные белополяками. М. 1922. С. 49-50.

38. Доклад инструктора Белорусской комиссии Евобщесткома А. Найдича ЦК Евобщесткома о пребывании С. Булак-Балаховича в г. Мозыре Минской губ. в октябре-ноябре 1920 г. Не позднее 2 декабря 1921 г.

Мозырь
Выдержка из доклада Найдича Арона, 37 лет (инструктор Евобкома)

В феврале 1918 г., перед прибытием немцев, большевики оставили город. На время безвластия еврейские соц[иалистические] партии образовали самооборону (главным образом, Бунд и Фарейнигте ) в составе 200 чел. В город до немцев прибыли петлюровцы – человек 20 – во главе с Субботским и Луценкой. Они хотели арестовать начальника самообороны Нохима Фельдмана, но отряд отказался его выдать. [....]

В марте вступили петлюровцы (29 марта 1919 г.), за два дня до прибытия петлюровцев 27 марта на бойню отправились резник Мойше-Хаим и 2 мясника: Линович и еще один, по дороге они встретились с отрядом петлюровцев, который обыскал их. Обнаружив у них ножи, петлюровцы начали над ними издеваться, истязали их, а потом застрелили их, а также одного служащего на бойне. Это были первые четыре жертвы в Мозыре. Когда петлюровцы вступили в город, они тотчас же убили женщину Гамбург, лет 45, больше жертв не было, зато начался открытый грабеж еврейских квартир и лавок, который продолжался до 12 час. утра следующего дня. Офицеры, однако, начали принимать меры против грабежей, убеждая солдат прекратить их. Офицерам помогали некоторые русские люди во главе с бывшим помощником исправника и помощником начальника милиции Чумаковым, который всячески старался остановить погром. Комендант города предложил председателю думы Семенову созвать заседание думы, избрать охрану и приступить к работе. Город успокоился. 2 апреля петлюровцы оставили город, причем отступление произошло без эксцессов. В город вошли советские войска. В марте 1920 г. вступили в Мозырь польские войска. Сейчас же легионеры рассыпались по городу и начали грабить евреев. Группами заходили в еврейские квартиры, забирали все, что было, были также случаи избиений. У меня в квартире были несколько раз, ограбили все. Грабеж продолжался 2 дня. Потом погром прекратился, началась ловля исключительно евреев на работу. Ходили по квартирам, ловили по улицам евреев, при этом избивали прикладами, резали бороды и т.д. Так продолжалось 2 месяца, потом евреи образовали комитет по урегулированию назначений на работу. Поляки обращались к комитету за известным количеством рабочих, которых комитет доставлял. Но помимо комитета [поляки] продолжали евреев ловить на работу. Состоятельные люди откупались, а бедняки вынесли на себе всю тяжесть работ. Вообще, поляки не брали на работу хорошо одетых евреев, а охотились исключительно за бедно одетым элементом. В Мозыре образовался Американский комитет . Я состоял членом его. Гражданская польская власть очень скверно относилась к Комитету и всячески тормозила его работу. В конце мая 1920 г. в Калинковичах были арестованы три еврея: Соловьев, Кацман и [третий, фамилия которого неизвестна], по обвинению в шпионстве; все трое были повешены в Мозыре в городском саду в 3 часа дня на глазах у многочисленной публики . В связи с этим началась антисемитская агитация. По городу были расклеены объявления, что вследствие того, что еврейская нация занимается шпионажем, выдача пропусков евреям прекращается, и в дальнейшем будут применены суровые репрессии . Объявление было подписано командующим генералом Сикорским . Объявления были напечатаны на польском и русском языках; все другие объявления и приказы властей в то время печатались на одном только польском языке. Американский комитет решил послать делегацию к генералу Сикорскому в составе председателя Комитета присяжного пов[еренного] Лиокумовича и членов Президиума доктора Офингенда и Бабицкого. Генерал Сикорский заявил делегации, что он был неправильно информирован и обещал отменить приказ, однако приказ не был отменен, пропусков не давали, и вообще отношение к евреям стало значительно хуже. В середине июля поляки начали эвакуировать город. [....] Ночью в конце июня поляки ушли, причем подожгли предварительно железнодорожные деревянные мосты. Тушить мосты не пускали. Красные войска вступили в город при исключительной радости населения, измученного польскими грабежами и издевательствами.

13 июля в Мозырь прибыла передовая агентура Особотдела 37-й дивизии во главе с Гладковым. Отряд арестовал членов Американского комитета, в том числе и меня, а также члена рады и магистрата. Ревком и парткомы КП и соц[иалистической] партии потребовали нашего освобождения. Нас обещали выпустить, но ночью нас увели из Мозырской тюрьмы и отправили в Глуск в Ревтрибунал. Нас обвиняли в том, что Американский комитет был органом Антанты для контрреволюционной пропаганды и будто председатель Комитета ездил в Варшаву для переговоров по этому поводу с Пилсудским. Ревком и профбюро послали специальную делегацию к […] Особотдела 57-й дивизии об освобождении нас. [....] 9 октября узнали, что балаховцы надвигаются на Мозырь. Утром сотрудникам ревкома было сообщено, что 3 полка балаховцев перешли на сторону советских войск и что опасаться нечего. Днем настроение стало тревожное, но ревком отдал приказ никого не пускать через мост. В 5 час. вечера балаховцы вступили в город. Крестьянское население радостно встретило балаховцев, но евреи попрятались по квартирам. Сейчас же начался погром с массовыми изнасилованиями, избиениями, издевательствами и убийствами. Офицеры участвовали в погроме наравне с солдатами. Незначительная часть русского населения грабила лавки, вскрытые балаховцами. Всю ночь по городу стояли душу раздирающие крики. Я лично сравнительно мало пострадал, так как был в доме русского (Бежика), который просил балаховцев не трогать нас.

ГА РФ. Ф. 1339. Оп. 1. Д. 459. Л. 2-3. Заверенная копия.

45. Доклад уполномоченного ОЗЕ М.Л.Лифшица для Минского отдела ЕКОПО о положении населенных пунктов в Мозырском уезда Минской губ., пострадавших от набега С. Булак-Балаховича в ноябре 1920 г. Не позднее 18 января 1921 г.

Мною были посещены в Мозырском уезде следующие пункты: Мозырь, Птичь, Житковичи, Туров, Петриков, Копаткевичи, Скрыгалов, кроме того, получены сведения о погромах в Лельчицах, еврейских колониях Черемня, Редьки и селе Городятичи Мозырского же уезда. По пути я остановился также в Калинковичах и еврейской колонии Ситня Речицкого уезда Гомельской губ.

Г. Мозырь насчитывает до 13 тыс. жителей, из них евреев свыше 10 тыс. душ (около 2000 семейств). Цифры эти, впрочем, далеко не точны.

Узнав о приближении балаховцев, большая часть еврейской молодежи (особенно девушки) пешком ушли из Мозыря; очень многие, в том числе 12-15-летние девочки, ходили пешком до самого Гомеля (186 верст). Следует отметить, что местный ревком, по неизвестным мне соображениям, установил заставу на мосту через Припять, ведущем из Мозыря в Калинковичи, и никому без особого пропуска не было разрешено перейти через мост. Пешеходам пришлось ходить вдоль берега до м. Брагин.

Балаховцы вступили в Мозырь в среду вечером 10 ноября. Пробыли они в этом городе 10 дней. Погром начался тотчас по вступлении головного отряда армии в город и продолжался до 12 час. следующего дня. Однако и в течение последующих 9 дней грабежи, избиения и даже убийства продолжались, как на окраинах города, так и в центре. Балаховцы, хорошо осведомленные об отступлении и направлении красноармейских частей, вступили в Мозырь сразу большой массой без предварительной разведки. Не разместившись еще по квартирам, солдаты вместе со своим начальством стали обходить еврейские дома, грабить, убивать и насиловать. В течение первой ночи своего пребывания в Мозыре балаховцы успели почти во всех без исключения еврейских домах обыскать чердаки, погреба, хлевы, лавки. Во многих домах вырывали доски полов, выламывали кирпичи из подпечников и т. п. В эту ночь было убито 18 чел., в течение остальных 9-ти дней было убито и умерло от ран еще 14 чел. Всего в Мозыре и непосредственно прилежащих окраинах города, Трипуны и Кимбры, убито было 32 чел. Число изнасилованных женщин точному учету не поддается. Некоторые обыватели полагают, что их было до 1500 и даже более; врачи, однако, считают цифру эту сильно преувеличенной. Доктора Офенгенде, Шапиро и Бабицкий находят, что в Мозыре было изнасиловано до 300 еврейских женщин. Среди изнасилованных, как и во всех других местах, есть девочки 12 лет, глубокие старухи, беременные на 9-м месяце и роженицы. Изнасилованные женщины, опасаясь огласки, избегают обращаться к местным врачам за медицинской помощью.
[…]

Уполномоченные Евобществом Овручского уезда с грузом помощи. 1921-1922 гг.Мозырское еврейское население до крайности разорено. Кроме денег и ценных вещей забрали почти все белье, одежду, обувь, которую снимали с ног даже у детей. Более громоздкое имущество, как подушки, перины, старая одежда, посуда, кухонная утварь, швейные машины и т.п., которые солдатам и офицерам не понадобились, забраны были подводчиками и стекавшимися из окрестных сел и деревень крестьянами и местными жителями-христианами.

На почве отсутствия белья и мыла и нужды в Мозыре свирепствуют эпидемические болезни. Медикаментов нет. Аптекарские магазины, аптеки, больницы разграблены. Награбленное имущество, кроме расхищенного местными и окрестными крестьянами, было вывезено при отступлении Балаховича его обозом на 150 подводах. Помощи мозырское население не получило до сих пор никакой. Пострадавшим предложено зарегистрироваться в особой комиссии, каждой семье, зарегистрировавшейся в комиссии, усобесом выдается денежное пособие в 5400 рублей. Комиссия эта еще не наладила своей работы; она не получила никакого кредита для организационных расходов и содержания штата, не имеет бумаги для делопроизводства и регистрационных карточек. Очень многие, простояв в очереди по целым дням и не добившись регистрационного номера, не записались на получение пособия.
[…]

В Житковичах во время безвластия была организована гражданская милиция. Балаховичу было доложено каким-то местным черносотенцем, что милиция разоружала отступавших вразброд солдат его армии, и им было приказано в течение получаса собрать всех местных евреев и расстрелять их из пулеметов. Только благодаря заступничеству и ходатайству местного священника приказ был отменен.

Следует отметить, что местное христианское население здесь в грабежах участия не принимало. Многие приняли на хранение еврейское имущество и укрывали у себя самих евреев. Грабили только пришлые подводчики. Станция Житковичи не пострадала: узнав о приближении Красной армии, балаховцы поспешно удалились на туровскую дорогу, минуя станцию. Сам Булак-Балахович здесь чуть не попал в плен.

Местечко Петриков, 8 верст от ст. Муляровка Полесской ж. д.
В местечке числится до 400 еврейских семейств (около 2300 душ) и вдвое более христиан. Евреи были застигнуты балаховцами врасплох. 3 ноября из местечка выехал ревком, совершенно не предупредив еврейское население о грозящей ему опасности, а 4-го в 10 час. утра в местечке появился конный разъезд – отряд балаховцев человек в 40-50. Группа молодежи, убежавшая в тот же момент из местечка, была обогнана офицером, предложившим молодым людям вернуться домой, уверяя, что никаких беспорядков и буйств допущено не будет. Грабежи и буйства начались, однако, уже в тот же день. Офицерами отряда было предложено собрать к 12 часам следующего дня 100 тыс. рублей царских денег. Сумма эта была внесена к сроку, тем не менее, погром не прекратился, а наоборот, шел крещендо. 6 ноября командный состав отряда потребовал еще 250 тысяч рублей (царских), которые также были внесены, но ужасы погрома от этого не были смягчены. Так, 7-го числа конный отряд вместе с подоспевшими в этот день пешими силами подожгли деревянные лавки – [числом] 12, пожар охватил и ряд каменных лавок, на которых сгорели крыши. Во время пожара обнаружилось, что под железными крышами было спрятано много товаров, что дало нить к новым и весьма успешным поискам во всех зданиях, крытых железом. В общем, балаховцы провели в Петрикове 16 дней (4-19 ноября), но погром продолжался всего лишь 5 дней (4-8 [ноября]), с 8-го числа грабеж стал затихать, по крайней мере, убийства совершенно прекратились. Надо, впрочем, заметить, что в течение первых пяти дней местечко было настолько опустошено, что уже дальнейший грабеж дал бы довольно мало. За эти 5 дней было убито 11 чел., а именно:

Яков Рувимович Зарецкий, лавочник 55 лет. Угрожая расстрелом, его заставили отдать все имевшиеся у него деньги и ценные вещи, затем избили находившихся во флигеле в его дворе дочь и сестру, потерявшую от побоев зрение в правом глазу. Выходя из флигеля, бандиты встретили во дворе Зарецкого и ударом топора убили его.

Вигдор, 70 лет, живший на иждивении своих детей, убит, защищая честь своей внучки.

Михель Рейнгольд, 60 лет, пленник [так в тексте, имеется в виду – плотник]. Повешен за отказ в выдаче денег, которых у него и не было.

Нохим Золотовский, 45 лет, кондитер, при таких же обстоятельствах.

Цивья Зискинд, 65 лет, жена меламеда. Застрелена без всяких поводов.

Два неизвестных молодых еврея из Турова, зашедших в квартиру некоего Цфасмана. Цфасман этот обещал было нескольким офицерам доставить золотых колец, но обещания не сдержал и куда-то скрылся. Возмущенные его обманом, офицеры явились к нему на квартиру и, застигнув там двух молодых туровских евреев, застрелили их.

Бенцион Овсеевич Голубицкий, 65 лет, содержатель гостиницы, защищая честь своей дочери, был тяжело ранен и через несколько дней скончался. При таких обстоятельствах был ранен некий Гарбер, 18 лет, заступившийся за свою сестру.

Иосиф Аронович Романовский, 25 лет, при неизвестных обстоятельствах.

Фейга Муравьева, 20 лет, портниха, застигнутая балаховцами вместе с 10-12 другими женщинами; она заявила приставшим к ней бандитам, что даст себя скорей убить, чем обесчестить. Девушка была тут же убита из револьвера, после чего балаховцы удалились, не подвергая остальных женщин насилию.
В Петрикове же повешен неизвестно по какой причине еврей-балаховец. Один утверждает, что за протест против погромов, другие, что по обвинению и подпольничеству.

Кроме того, в Петрикове же похоронены 34 жертвы из окрестных деревень, а именно:
9 чел. из д. Турок убиты в лесу, где искали себе спасение: 5 молодых мужчин, 1 женщина и 3 детей, из них один грудной ребенок, замерший на груди своей матери.
14 чел. (2 семьи вместе с детьми) в д. Мелидовичи
5 чел. (4 мужчины и 1 женщина) в д. Смедин
6 чел. из д. Шестовичи.

ГА РФ. Ф. 1339. Оп. 1. Д. 459. Л. 2-3. Заверенная копия.


    • Погромы в Белоруссии и на Украине. Свидетельства детей.

      10 мая 2007

      Папа велел нам пойти к батюшке, который жил рядом с нами и у которого папа арендовал аптеку. Этот батюшка был другом нашего дома. За нами побежали еще евреи. Матушка не хотела нас впустить, говоря, что она боится. Она велела нам идти в огород, в бузину. Просидев там 15 минут, мы услыхали, как будто что-то косят. Одна женщина хотела посмотреть, но возле нас уже были 3 бандита. Они требовали деньги. Они хотели убить нас сейчас же, вынимали сабли и вкладывали пули в револьверы.

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе