Однажды, в междуречьи Вены, Константинополя и Москвобурга, жили хазары; так говорил Павич.







В 1842 году свергнуты Обреновичи, Александр Карагеоргиевич становится князем, и Сербия ориентируется на Австрию; в 1858 году Александр Карагеоргиевич свергнут и к власти вернулся Милош Обренович. Русско-османская война в защиту «братушек», на которой пал Раевский, прототип Алексея Вронского (на его, Раевского, могиле сербы все еще пьют по-православному — это сербское выражение — ракию) закончилась союзом с Австро-Венгрией и признанием независимости. В 1885 году Австро-Венгрия спасла Сербию от политического поражения в войне с Болгарией, но при Александре Обреновиче радикалы восстановили союз с Россией и взяли курс на ирреденту в югославянских территориях вне Сербии.

В 1867 г. немецкоязычные и венгерские элиты создали двойное государство — Австро-Венгрию. В венгерской части проводилась политика мадьяризации, но, тем не менее, немцы и венгры вместе составляли лишь 44 процента населения двойного государства, а большинство оставшихся 56 процентов - славяне. Наиболее развитой экономически частью страны была современная Чехия (Маузер, Шкода, Пильзнер и т.д.). Чехи, совершенно обоснованно, желали превращения двойного государства в тройное, чему, тоже обоснованно, противились венгры. Чехам, в силу их малочисленности, было важно апеллировать к общеславянским чувствам. Австрославизм был формой «панславизма для европейцев, без русского самодержавия и русских». Чешским аспирациям сочувствовали лидеры австрийской социал-демократии и престолонаследник Франц Фердинанд, женатый морганатическим браком на чешской графине Софие-Марие-Йозефине-Альбине Хотек фон Хоткова унд Вогнин, с которой он жил в Конопиште в Чехии.

Именно в окружении Франца Фердинанда родился федералистский план «Соединенных Штатов Великой Восточной Империи» (Vereinigte Staaten von Groß-Österreich), поданный румыном Аурелем Поповичем (Aurel Popovici) в 1906 году в сопровождении подробной карты. (Немецкие Судеты по этому плану переставали быть частью новой Чехии.) План грозил свести на нет поползновения сербских радикалов на создание югославянской общности.

Ненависть Шикльгрубера к славянам (и евреям), столь не характерная для немецкой культуры, становится понятней, если рассматривать ее из австро-венгерской перспективы начала века, когда славянское море федерализма якобы угрожало захлестнуть немецкоязычное меньшинство.

В мае 1903 года группа сербских офицеров-националистов во главе с Драгутином Димитриевичем убила сербского короля Александра Обреновича, проводившего разумную, умеренно проавстрийскую политику, и королеву Драгу и возвела на престола Пётра I Карагеоргиевича, представителя конкурирующей — и на сей раз прорусской - династии. Террористическая организация «Черная рука» во главе с Драгутином Димитриевичем, главой контрразведки, была создана в 1911 году и ставила своей целью объединение всех южных славян под руководством Сербии. Она контролировала в Сербии практически все. В 1911 году Драгутин Димитриевич пытался организовать убийство престарелого Франца Иосифа, а 28 июня 1914 года ему таки удалось убить реформатора Франца Фердинанда, что Димитриевич планировал с весны 1914 года.

… «Вставай, любимый Фердинанд, нас уже ждут в Сараево» … «Убили Фердинанда-то нашего, того, что жил в Конопиште, такого толстого, набожного…»

Австро-Венгрия совершенно оправданно возложила вину за сараевское убийство на Сербию и предъявила ей ультиматум в духе австрийско-сербских отношений при двух последних Обреновичах. Сербы приняли все условия ультиматума, кроме одного, и так началась Первая мировая война. Остатки разбитой в 1915 г. сербской армии были эвакуированы союзниками на Корфу, а Сербия оккупирована; от военных действий и эпидемий погибло более 15 % населения Сербии. В рамках борьбы против всюду проникающей «Черной Руки» Драгутин Димитриевич был расстрелян сербами за измену под Салониками летом 1917-го, а потом, в 1953 году, реабилитирован. Сербское терпение и верность союзникам себя оправдало: в ноябре 1918 года сербы и французы перешли Дунай с юга на север; бывшие австро-венгерские югославянские владения, а позднее и Черногория, присоединились к Сербии. Было создано «Королевство сербов, хорватов и словенцев», названное в 1929 году Югославией.

Четыре империи приказали долго жить: Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская; десять миллионов человек погибли, 22 миллиона были ранены; примерно столько же, сколько погибло в Первой мировой войне, погибло в Гражданской войне в России, бывшей прямым следствием Мировой войны. От двух до пяти миллионов оказалось в эмиграции, важная часть из них в Югославии. И все это из-за сербского национализма.

В 1980 году, в коммунистическом Будапеште, в престижном издательстве Akadémiai Kiadó, 39-летний американский тюрколог и белорусский еврей Питер Голден (Peter Benjamin Golden), напечатал два тома своей диссертации Khazar studies: An historico-philological inquiry into the origins of the Khazars. Выбор Венгрии был неслучаен. Венгерская история тесно переплетена с историей хазар; венгерское слово для некоего вида венгерской кавалерии, «гусары», означает просто «хазары»; венгерские евреи-ассимилянты придумали себе в конце XIX века теорию, согласно которой они - потомки хазар, прибывших в Паннонию вместе с мадьярами (Артур Кестлер, автор «Тринадцатого колена» и венгерский еврей, вырос в среде, где эта теория постоянно обсуждалась). Наконец, Питер Голден считает себя «приемным сыном венгерской ориенталистики» - он рассказывал, как его венгерский профессор в Колумбии сказал на первом курсе, что тюрколог должен знать венгерский язык. «Я один пошел и выучил», - говорил Голден.

Второй том книги Голдена - это репродукции тех страниц оригинальных рукописей на примерно десятке языков, где появляются хазарские слова, которые он разбирает в первом томе. По сути, книга Голдена - это хазарский словарь в сопровождении статей и экскурсов. Хазарских слов мы знаем меньше двухсот; часто они сложны не только для интерпретации, но даже для прочтения, из-за ограничений алфавитов, использованных для записи, и ошибок переписчиков.

Через двадцать лет Питер Голден издал еще одну книгу –— арабско-персидско-тюркско-греко-армяно-монгольский словарь XIV века из Йемена (The King's Dictionary. The Rasulid Hexaglot: Fourteenth Century Vocabularies in Arabic, Persian, Turkic, Greek, Armenian and Mongol Leiden: Brill).

Где-то в 1981 году хазарский словарь Голдена попадается пятидесятидвухлетнему югославскому профессору Милораду Павичу, который в 1984 году выпускает свой первый роман, «Хазарски речник». Хазарский словарь Павича не только заимствует у хазарского словаря Голдена название и общую структуру, но и обнаруживает очень неплохое знание научной литературы о хазарах. Хазароведу прикольно читать «Хазарски речник» - «А, он читал ту статью! А, он купился на ту фигню!» и тому подобные радости узнавания.

Этнические имена сербов, хорватов и болгар происходят из той же «восточной» («северокавказской») среды, что и имя хазар. В 1972 г. в деревне Челарево в сербской Воеводине были обнаружены 263 могилы монголоидов с еврейскими символами. Но «Хазарски Речник» не про хазар, а про людей. Конкретней, про сербов. Югославские сербы Павича жили в пространстве «дружбы народов», когда люди, говорившие на одном языке, делились на православных, католиков, евреев, мусульман и «югославов неопределившихся». Последними были чаще всего евреи, мусульмане и идейные «югославы». Павичевским хазарам (сербам) было суждено проливать кровь за мифическую страну и рассыпаться, как колосс, чью пыль унесет ветер. Русские тоже могут примерить на себя роль павичевских хазар — бесправного пушечного мяса империи, существующей якобы во славу «народа», границы которого, однако, зыбки (и их надо все время определять заново зарядами ксенофобии), империи с меньшинствами, одновременно унижаемыми и поставленными в привилегированное положение. Полухорват полусловенец Иосип Броз придумал замечательно-сербскую модель хождения по грани между Мао и Вашингтоном, Насером с Каддафи и Пномпенем, сталинизмом и «социализмом с человеческим лицом».

Павич выпустил свой «Хазарски Речник» в неправильное время. Югославия исчезнет через шесть лет. Слишком быстро, чтобы Павич успел получить Нобеля. И у Павича были неправильные политические взгляды в те годы, когда Нобеля ему еще могли бы дать, — он поддерживал Милошевича. Современные сербские интеллектуалы кривятся при имени Павича, говоря, что такие, как он, — причина очередного исторического разгрома Сербии.

Сербская душа думает, что она отдана России, — одним внутренним глазом серб косит на Санкт-Москвобург, обязательно поет пьяным хотя бы одну «Катюшу» и любит покупать переводы Фоменко и Достоевского. Впрочем, серб их обычно не читает; в столице этого очень православного народа не купить Библии по-сербски, хотя огромная русская Синодальная Библия всюду лежит в магазинах. Всякий серб хотел бы выучиться по-русски, но это такой трудный язык… А вот Павичу повезло с возрастом — во времена его детства Югославия была полна белых русских учителей литературы и музыки (многие из них вступили потом в Русский Корпус, сражавшийся на стороне вермахта против коммунистических партизан и Красной Армии), и референции к этим странным, другим, нищим изгнанникам часты в его книгах.

Сербская душа любит надеяться на Россию, но сербский разум знает, что Россия — как всегда — бросит Сербию, и поэтому сербские глаза обращены к Вене-с-Печем. За последние двадцать лет сербам продемонстрировали, что русская створка души в который раз приводит их только к унижению, наглому надругательству, сквозняку истории. До сербов дошло и, с сербским инадом (турецкое слово для «упрямства», очень часто употребляемое сербами для описания себя и турками — для описания сербов), они решают перетерпеть эти страшные времена — как во времена Великого Исхода в Австрию в конце XVII века, создавшего нынешний сербский этнографический атлас; как во времена Первой мировой войны, когда сербская армия ушла через Албанию к берегам Адриатики; как во времена Второй мировой. Сербы хотят евроинтеграции как залога выживания Сербии - после чехарды Обреновичей и Карагеоргиевичей, союзов то с Россией, то с Австрией, мелкобалканской великодержавности и этнического изоляционизма.

Без всего этого непонятен Павич, влюбленный именно в «австрийский» период сербской культуры, то, что называется в Сербии «барокко». Павич принадлежит прошлому Сербии.


    • Памяти Милорада Павича. Воспоминания

      10 декабря 2009

      Когда знакомый сказал мне, что у него, наоборот, есть женская версия, а мужской нет, я очень обрадовалась. Знакомый был мальчик интеллектуальный и творческий. Он немедленно предложил мне «устроить перформанс». (В Иерусалиме тогда было модно говорить «перформанс», мне каждый раз становилось немного неловко.)

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе