Music for a while. Заметки о фестивале Израиля

Хоть ненадолго музыка вас отвлечет от всех забот,
Дивясь, как наступает облегченье,
И презирая угожденье,
Пока Аллекто мертвых не спасет
От вечных пут,
И аспиды с главы ее не уползут,
И бич из рук ее не упадет.
На время музыка вас отвлечет от всех забот.

Наивные, на ходу переведенные мною для русско-еврейского читателя строки Джона Драйдена из музыкальной пиесы «Эдип-царь» Генри Пёрселла (1683) звучат лейтмотивом только что завершившегося международного музыкально-театрального фестиваля Израиля. Исполненные меццо-сопрано Клэр Вилкинсон в сопровождении английского ансамбля «Фретворк» в концерте, совмещавшем вокальную музыку Пёрселла и органную, в переложении для консорта виол – Иоганна Себастьяна Баха, они как нельзя более точно отражали положение дел. В ситуации, когда бюджет некогда пышного фестиваля был нещадно урезан в связи сами знаете с каким положением, а постоянное муссирование темы грядущей войны сделалось признаком хорошего тона, минимальная доза высокого искусства ради искусства стала целительным глотком кислорода.

Яцек Кортус. Фото: Анджей Ягодзинский Концерт, с которого я начал этот обзор, был, возможно, вершиной фестиваля, но следует, порядка ради, обратиться к фестивальному открытию, имевшему место 24 мая. Для него была составлена программа польской музыки, знаменовавшая завершение года польской культуры в Израиле. Иерусалимский театр принимал в зале Генри Крауна тель-авивский филармонический оркестр под управлением молодого дирижера из Польши Михала Дворжинского. В первом отделении исполнялась уникальная по своей музыкальной лапидарности симфония «Горестные песни» современного польского композитора Хенрика Миколая Горецкого, продолжительностью в час с небольшим. На протяжении этого часа публике были предъявлены с пяток бетховенских и пара-тройка шопеновских аккордов, исполнявшихся с разной степенью интенсивности. Одна часть оркестра тихо клевала носом, другая подхихикивала. Сопрано Ивонна Хосса иногда вставала со стула, чтобы внести свою полновесную лепту в эту квазиколыбельную. Нет ничего удивительного в том, что после такого обнадеживающего, но несколько затянутого начала едва ли не половина публики ушла домой, лишившись уготовленного во втором отделении удовольствия. Дорель Голан безупречно, с несколько спортивным шиком исполнила шопеновские вариации на тему «La ci darem le mano» из моцартовского «Дон Жуана». Исполнение же первого фортепианного концерта Шопена Яцеком Кортусом, двадцатилетним мастером (студентом консерватории в Познани!) было выше всяких похвал. Собственно, на этом концерте стоило побывать ради одного лишь исполненного им на бис «Героического этюда», в котором, казалось бы, уже давно не осталось никаких тайн.

Вокально-струнный ансамбль «Кантус Кельн» под управлением Конрада Юнгхенеля исполнял программу «Пути к Баху», составленную из классики раннего немецкого барокко: Дитриха Букстехуде, Маттиаса Векмана, Николауса Брунса. Необычно звучали со сцены знакомые библейские тексты.
Совершенно особое переживание — слушать в иерусалимском зале на немецком языке:

Тяжко согрешила дщерь иерусалимская,
За то и стала подобна нечистой.
Все друзья ее изменили ей,
Стали ее врагами…


Или:

Уповай на Господа, Израиль,
Ибо в нем спасение твое!

Возможно, не только высочайший класс исполнения, но и такой разительный, чуть ли не шоковый культурный контекст стал причиной столь восторженной реакции нашей аудитории на выступление мастеров из Кельна. Давно уже я не слышал таких оваций на концерте барочной музыки.

Серия проводившихся в первой половине дня концертов в центре Тарга в Эйн-Кереме состояла из произведений Баха, а в зале Генри Крауна прошел пятичасовой марафон музыки Бетховена с участием пианистов Маурицио Балини (Италия), израильтян Юваля Адмони, Тами Каназава, а также сопрано Михали Шамир. Венгерский струнный Келлер-квартет при участии израильтян Нитая (альт) и Гиллеля (виолончель) Цури исполнял Гайдна, Бартока и Чайковского.

Любители этнической музыки могли усладить свои слух и зрение представлением «Потерянное зерно» в древнеиндийском танцевальном стиле бхаратанатьям в исполнении Аларамел Валли, послушать музыку горских евреев в обработке Переца Элиягу и «Средиземноморско-индийскую смесь» в интернациональной программе Кена Цукермана, Санджо Сахи, Яира Далаля и Эйяля Селы.

В патио центра реформистского иудаизма «Бейт Шмуэль» гостья из Португалии Мизия исполняла фадо — смесь городского романса и бардовской песни.

Национальная компания танца Испании под руководством Начо Дуато. Фото: Хесус ВайинасЛюбителей джаза и знойных испанских страстей порадовал всемирно известный контрабасист Рено Гарсиа Понз, выступивший в зале «Шеровер» в составе этно-джазового трио «Арколуз» вместе с гитаристом фламенко Кико Руисом и ударником Хорхе «Негрито» Трасанте. Кроме того, зарубежный джаз представляли квартет «Дэвилз» из Италии и трио американского саксофониста Джошуа Рэднера. А в фойе Иерусалимского театра почти ежедневно можно было «совершенно безвозмездно» слушать джаз отечественный.

Национальная компания танца Испании под руководством Начо Дуато показала захватывающую дух программу, составленную из мини-спектаклей «Кастраты» (на барочную музыку, исполняемую контр-тенорами), «Умереть за тебя» (на испанскую музыку XV-XVI веков в исполнении каталонского ансамбля Джорди Саваля) и «Гнава» (на афро-азиатские и латиноамериканские мотивы).

Американская балетная компания Алонсо Кинга «Лайнз». Фото: Марти ЗольАмериканская балетная компания Алонсо Кинга «Лайнз» исполнила две композиции — «Раса» на музыку табла (индийский барабан) в исполнении Закира Хусейна и «Ассиметричная жемчужина» (сиречь барокко — Вивальди, Гендель, Скарлатти, Вельден, Марен Марэ). Постмодернистское прочтение барокко, предложенное «Лайнз», носило более «дидактический» и менее стихийно-чувственный характер, чем в постановках испанцев.

Израильско-испанская команда «Миюмана», впервые представшая перед публикой на фестивале Израиля 1996 года и успевшая объехать весь мир, показала балет «Моментум» (постановщики Аялон Нофер и Боаз Берман), сосредоточенный, как нетрудно догадаться, на проблемах движения, кое невозможно остановить, и времени, коего всегда не хватает.

Монреальский балетный ансамбль исполнил композицию на музыку Игоря Стравинского (хореограф Стийн Селис) и «Кантату» (хореограф Марио Бигонзетти), музыкальной основой для которой послужили итальянские колыбельные песни XVII—XIX веков.

Хорошо знакомый столичным зрителям театр пантомимы «Клипа» исполнял композицию «К» по рассказам Франца Кафки (постановка Идит Герман и Дмитрия Тюльпанова). Эти спектакли разыгрывались в пространстве исторической тюрьмы на Русском подворье, где ныне располагается музей узников еврейского подполья. Следует заметить, что этот замечательный архитектурный комплекс в последние годы часто используется для разного рода художественных проектов и всякий раз «переигрывает» их, благодаря своей собственной неотразимой фактуре.

Национальный театр Грузии привез спектакль Левана Цуладзе «Дама с собачкой», в котором чеховский рассказ разыгрывается параллельно живыми актерами и куклами.

Израильтяне также показали несколько спектаклей для детей и два спектакля-трио по мотивам рассказов Шолом-Алейхема. Один из них на идише - «Ди кляйне меншелах» («Маленькие людишки») театра «Идишшпиль».

Вершиной же театральной программы фестиваля стал моноспектакль «Орландо» по роману Вирджинии Вулф (Ансамбль «Герцлия», инсценировка и режиссура Амита Дрори, в роли Орландо - Сильвия Тржеснёвска-Дрори).

Вот что сказал о своей работе Амит Дрори:

Моноспектакль «Орландо» по роману Вирджинии Вулф.Фото: Марио дель Курто«Следуя за Орландо на его многовековом пути, мы постепенно понимаем, что Вирджиния Вулф развивает и оттачивает наиболее близкую ей тему - акт письма. С первых же слов романа читатели словно бы оказываются за письменным столом подле биографа, слышат его ассоциации, разделяют и путаницу, и процесс создания текста, принимают участие в разработке идеи с момента ее зарождения. Невозможно не видеть за текстом саму Вирджинию Вулф. Это интимный, трудноуловимый творческий процесс, протекающий между моментами прозрения и помешательства, в переходах от замысла к исполнению. В результате инсценировка занята образом самой писательницы, занятой образом Орландо, занятого решением творческой задачи — написанием стихотворения «Дуб». «Орландо» - произведение, в котором все составляющие отражаются одно в другом. По мере развития романа писательница отказывается от сюжетной последовательности, всё глубже проникая в сознание своего героя. После того как она очищает Орландо от всех формирующих его «я» элементов — от пола, эпохи, социального положения и культуры, один элемент остается неизменным — это тяга к письму, к слову, к чернильным пятнам, к бумаге — к тому узкому пространству, в котором безумие и одержимость становятся естественными и легитимными».

В фойе Иерусалимского театра, где почти весь фестиваль и проходил, была организована коллективная выставка скульптуры. Фото: Гали-Дана Зингер
Отметим это особое отношение к слову. Оригинальный английский текст, произносимый актрисой хоть и с легким польским акцентом, но совершенно естественно, свободно и достоверно, постоянно находится в центре всего театрального действа, вовсе не делающегося от того менее сценичным.
Хороши и работа со светом и проекциями Джеки Шемеш и Михали Сары Цедербаум, и сценические объекты Ноама Довера, вроде елизаветинского особняка, превращающегося в бюро, из ящиков которого возникают и чернильница с пером, и черепа предков, или коляски с аквариумом, в котором плавает бумажный кораблик.

Всякий праздник, увы, когда-нибудь заканчивается, и фестиваль музыки и театра — не исключение. И точно так же, как и прочие праздники, он год за годом приходит снова, уже почти полвека. Будем ждать его в новом году. Может быть, финансовые условия к тому времени позволят больший размах. А нынешнему мы благодарны за те немногочисленные «ассиметричные жемчужины», которые он нам преподнес.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе