Книги и люди в огне - инсталляция Мюррея Зимайлса

Рождение детей зачастую заставляет задуматься о жизни. Для художника Мюррея Зимайлса (Murray Zimiles) появление на свет сына стало толчком к новому витку в творчестве. Размышляя над судьбой своей семьи, Зимайлс приоткрывает завесу над одной из самых трагических страниц истории двадцатого века – Холокостом.

Выставка Зимайлса под названием «Книги в огне» (Books on Fire), посвященная разрушению фашистами уникальных деревянных синагог на территории Польши во время Второй Мировой войны, открыта в хьюстонском Музее Холокоста (Houston Holocaust Museum). На выставке двадцать две литографии размером 1,27 на 0,96 метра и три деревянные доски с текстом объединены в книгу, по форме напоминающую гигантскую гармошку.

Первая страница книги начинается 10 мая 1933 года, с того момента, когда студенты Берлинского Университета устроили акцию по организованному уничтожению книг, не соответствующих «истинному» немецкому духу. Далее следует цитата из трагедии «Альманзор» (1821) Генриха Гейне, по сей день потрясающая удручающей точностью пророчества: «Это была только прелюдия. Там, где сжигают книги, в конце концов начнут сжигать и людей».

Следующим шагом в сторону геноцида становится сожжение синагог. 9 ноября 1938 года на совещании с руководителями министерств и карательных органов Геринг с удовлетворением отмечает, что на данный момент 191 синагога сожжена и 76 полностью разрушено. Основную часть литографий Зимайлс посвящает сожжению уникальных деревянных синагог в пяти еврейских поселениях на территории Польши. Каждое из зданий, выполненное в так называемом «восточном» стиле, выработанном в еврейских общинах Восточной Европы в XVII-XIX веках, отличалось яркой самобытностью и особой изысканной элегантностью.

Но не невозвратимая утрата деревянных синагог служит основным предметом исследования Зимайлса. Хотя потеря архитектурных памятников, несомненно, важна для него, каждая страница истории служит символическим напоминанием о разрушении реальных человеческих судеб и крушении людских надежд. Истории эти основаны на материале, собранном по горячим от пожаров следам раввином Шимоном Хубербандом (Shimon Huberband) во время его заточения в варшавском гетто. Опасаясь обысков, Хубербанд захоронил страницы, заполненные бесчисленными свидетельствами, на территории гетто, и они были извлечены на свет после окончания войны.

На большинстве литографий на первом плане человек. Человек надломленный, испуганный, неуверенный в будущем, но не жалкий. На картине «Янов Сокольский» (Janow Sokolski) пылающее здание с выбивающимися из окон алыми языками пламени служит фоном, на котором особенно резко выделяются живые персонажи: испуганная лошадь и человек, в ужасе отворачивающийся от происходящего. А в «Олкиенники» (Olkienniki) одинокий изможденный человек, беспомощно воздевающий в отчаянии руки к небу, тщится понять смысл пожара за его спиной. «Когда они, - пишет Зимайлс, подразумевая под «ними» фашистов и уверенно разделяя таким образом участников событий на «них» и «нас», - жгли синагоги, они разрушали людей».

В этой страшной последовательности от трагедии к трагедии сожжение людей становится самым нелогичным и в то же время предсказуемым финалом. Последняя страница книги содержит стихотворение «Дым» (Smoke) уроженца Любляны и новатора еврейской поэзии Якова Глатстейна (Jacob Glatstein), описывающее, как дымом из крематориев уходили сыновья и дочери еврейского народа.

Зимайлс рассказывает свою историю уверенно и экспрессивно. Он использует глубокие насыщенные цвета, ограничиваясь драматическими сочетаниями белого, черного, красного и серого, и резкими мазками отражает эмоциональную глубину происходящего.
Резко контрастируя с сонной атмосферой уютного «семейного» центра хьюстонского музея, творения Зимайлса производят особенно сильное впечатление. Супружеская пара американцев среднего возраста, посетившая выставку в пятницу после работы, растрогана до слез.
- Моя бабушка-еврейка приехала в Америку после войны из Белоруссии, - делится со мной мужчина с заметной дрожью в голосе. - Она никогда не рассказывала о том, через что ей пришлось пройти. И мне трудно себе даже представить.
- Мы не должны забывать, - вторит ему жена.

Картины Зимайлса вырвали нас, зрителей, из комфорта рутинной жизни, поставили перед лицом жизни и смерти и возродили в душе вопрос - каков срок нашей памяти?
В Хьюстоне выставка продлится до 28 января.

Наталья Байер из Хьюстона


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе