«Из добрых побуждений, ради нации»

27 Иерусалимский Международный Кинофестиваль проходил с 8-го по 17 июля в четырех залах столичной Синематеки, в Центре Наследия Менахема Бегина и в кинотеатре «Лев Смадар». Израильские любители кино праздновали в этом году пятидесятилетний юбилей Иерусалимского Киноархива, созданного семейством Ван Лир и ставшего краеугольным камнем всего того, что сегодня имеет отношение к кинематографу в нашем городе: Синематеки, Фестиваля и Киношколы.

Синематека. Фото Гали-Даны ЗингерБюджетные проблемы, весьма ощутимые в последние годы в израильской культуре, cказались и на этом фестивале. Фильмов было показано ничуть не меньше, чем обычно, однако зарубежные режиссеры и актеры, постоянно появлявшиеся на своих показах в прежние годы, на этот раз блистали отсутствием. Что же до наличия или отсутствия шедевров, то тут, вероятно, бюджет ни при чем — во-первых, это дело вкуса, во-вторых, как известно, раньше вообще всё было лучше.
Например, ветераны еще помнят, как Марчелло Мастрояни, сидя в одиннадцатом ряду большого зала Синематеки на презентации «Черных очей», утирал скупую мужскую слезу. А ныне его уже нет с нами, и вместо живого Марчелло публике предложили специальную программу его памяти: «Dolce Vita», «Ночь», «Развод по-итальянски» и документальный фильм Анны Марии Тато «Марчелло Мастрояни: Я помню, да, я помню».

Любители мультипликации, кроме традиционных конкурсных подборок израильских мультиков, которых с годами делается всё больше и больше, смогли увидеть полнометражные ленты «Моя собака Тюльпан» Пола и Сандры Фирлинг по книге Дж.Р. Акерли и «Еврейская девочка из Шанхая» Ванг Генфа по мотивам популярного романа-комикса Ву Линь — первое обращение китайского кино к еврейской теме.

Кадр из фильма "Жизнь в военное время"Обилие фильмов, снятых в разных странах на эту наболевшую тему, вообще вызывает изумление. Каждый год в специальном разделе Иерусалимского Фестиваля их показывается не менее десятка, а на Хануку в Иерусалиме проходит специальный фестиваль мирового еврейского кино. Как сказал поэт, «чудо, не сякнет вода». Специальный приз в этой категории был присужден игровой ленте Тода Солондзы «Жизнь в военное время», которую автор данного обзора посмотреть не смог. Это, однако, не означает, что он совершенно глух ко всему национальному. Отнюдь нет! Вместе со многими он получил немалое удовольствие от фильма «Троцкий» («The Trotsky») канадского режиссера Жакоба Тьерни, занятно сочиненного и прекрасно сыгранного, в первую очередь, юным Джэйем Барухелом в роли семнадцатилетнего Леона Бронштейна и Солом Рубинеком в роли аидише тате. Только не подумайте, что речь идет о юности великого революционера в царской России, нет, герой этой ленты — наш современник, сын средней руки капиталиста из Монреаля, осознавший себя реинкарнацией Льва Троцкого и в один прекрасный день решивший вести себя в точном соответствии с образом: решительно и бескомпромиссно бороться за права несознательных пролетариев и студентов, чье попранное классовое сознание напрочь усыплено сытой мультикультурной канадской действительностью. В самом конце фильма, отправленный в ссылку из французской Канады в английскую, но не сломленный духом, Леон встречает Владимира Ульянова, мающегося похмельем и вдрызг разругавшегося с некой Наденькой.

Документальный фильм Фабьена Руссо Ленуара «Кабаре Берлин», полностью составленный из архивных материалов, рассказывает историю этого жанра в Германии двадцатых годов, когда евреи доминировали в сфере эстрады и сатиры. Франко-немецкая игровая лента Роселин Бош «Сборный пункт» посвящена истории депортации парижских евреев режимом Виши в июле 1942 года.

Кадр из фильма "Неверный"«Неверный» Джоша Апигнанеси — еще один вариант трактовки еврейства, сквозь призму, если так можно выразиться, выдуманного сусального ислама. Герой этой не слишком складной и не очень смешной комедии, лондонский мусульманин умеренных взглядов, случайно обнаруживает, что он еврей по рождению. За сим следует целый ряд недоразумений, вызванных его попытками скрыть истинное положение дел от семьи и одновременно приобщиться к еврейской среде. Дело осложняется тем, что сын нашего страдальца нуждается в благословении видного фундаменталистского проповедника на брак с его падчерицей. Несмотря на удачную игру Омида Джалила, этот фильм — идеальный пример того, какую кустарно замешанную и плохо проваренную лапшу со специями из супермаркета под прекраснодушным соусом развешивает сегодняшняя популярная культура на многотерпеливые уши маленьких западных муков.

Из многочисленных фестивальных фильмов, прибывших из Азии, наибольшее внимание вызвал таиландский «Дядюшка Бунми, который помнит свои прежние жизни» Апичатпонга Вирасетакула, удостоенный золотой пальмовой ветви фестиваля в Каннах. Реклама сделала свое дело: пробиться на показ даже представителям прессы оказалось нелегко.

Кадр из фильма "Дядюшка Бунми, который помнит свои прежние жизни"Что же до реакции переполненного зала, то показателен всплеск одновременно смущенного и истерического смеха, сопровождавший финальные титры и исходивший с третьего ряда, где располагалась делегация таиландских официальных лиц. В этой мистической, не лишенной глубокой меланхолии и фаталистического уныния киноленте своеобразный юмор, безусловно, присутствует. Вот, например, один из диалогов:

Умирающий дядюшка: Причина моей болезни — карма. Я убил слишком много коммунистов… (пауза) и жуков в этом доме.

Тетушка: Но ведь ты делал это из добрых побуждений, ради нации. Главное — побуждения.

Пожалуй, речь идет всё-таки о хорошем кино. Сошлюсь на высказывание человека, чьему мнению очень доверяю: «Сегодня так легко снять красивый фильм, что снять некрасивый — это уже художественное достижение». Образец такого «красивого» кино - «Синяя борода» Катрин Брейа, один из многих фильмов, показанных в рамках традиционной программы «Рандеву с новым французским кинематографом». Сказке Шарля Перро сопутствует параллельный ряд, в котором очаровательная малышка настойчиво и с выражением читает ее своей пугливой старшей сестре и доводит несчастную до того, что, парализованная страхом, та оступается, падает с чердака и разбивается насмерть. Как выясняется, сложные отношения сестер — постоянная тема молодого режиссёра.

Кроме того, во французской программе были показаны «Сорняки» Алена Рене с Сабин Азема и Андрэ Дюссолье в главных ролях, «Микмак» Жан-Пьера Жене, автора «Амели» и «Деликатессов», и документальная лента об орангутанах в парижском Jardin des Plants - «Ненет» Никола Филибера. Из всех трех могу рекомендовать только первый — он, по крайней мере, забавен и мастерски сделан, хотя о чем он, если не о пресловутых «их нравах», я вам объяснить не возьмусь.

Второй и третий страдают прямо противоположными пороками — в «Микмаке» слишком много механического действия, просто заводная игрушка какая-то, а в «Ненет» не происходит вообще ничего, и если вы не готовы полтора часа всматриваться в лица человекообразных, то вам лучше оставаться дома.

Из прочих иностранных фильмов стоит упомянуть «Детишки в порядке» Лисы Холоденко с Джулиан Мур и Аннет Бенинг, «Вы не знаете Джека» Барри Левинсона с Аль Пачино (оба - США), «Младенца Иисуса из Фландрии» Густа Ван дер Берге (Бельгия), «Истории из Карса» Осгюра Экена (Турция) и названную одним израильским киноведом «андерсеновской рождественской сказкой» «Мелодию для шарманки» Киры Муратовой.

Кадр из фильма "Интимная грамматика"А теперь о том, что составляло не менее трети фестивальной программы, — о новых израильских фильмах. О них, признаться, хотелось бы писать патриотично — либо хорошо, либо ничего. Поэтому почти ничего написано и не будет. Увы, и еще раз увы! Может быть, мы слишком многого хотим от наших соотечественников. Вот ведь в Европе и Америке их произведения смотрят — и ничего, хвалят, даже премии дают. Наверное, им виднее. Мы же, скрепя пламенное сионистское сердце, отметим, что главную премию в категории полнометражных израильских фильмов получила «Интимная грамматика» Нира Бергмана по роману Давида Гроссмана — история мальчика, за три года не выросшего ни на сантиметр. Еще можно вспомнить «Проникновение» Довера Косашвили (по мотивам романа Йегошуа Кназа) — историю одной отдельно взятой тренировочной базы для новобранцев-нестроевиков в пятидесятые годы. Вспомнить прежде всего музыку Иосифа Барданашвили и игру Асафа Бен Шимона, удостоенного премии за лучшую мужскую роль.

Конечно, когда заканчивается кинофестиваль, воцаряется какой-то вакуум: на горизонте маячат суровые будни, но душа еще полна праздничной приподнятости. Ходишь по столице трех с половиной религий и повторяешь про себя бессмертные строки Берты Доризо: «Эту жизнь я воспринимаю как кино / и сейчас аритмично оно». Город просто просится на кинопленку, что ни поворот — то гениальный кадр. Придите, гении киноискусства, и снимайте нас!


    • Юг – это вам не Север, и кино там смотрят по-другому

      Сегодня / Репортажи Ариэль Бульштейн 23 июля 2010

      Международный кинофестиваль "Даром" ("Юг"), прошедший в Израиле в конце мая и начале июня, примечателен по нескольким причинам. Во-первых, вход на все фестивальные показы свободный. Во-вторых, фестиваль проводится в южном городе Сдерот, то есть, по израильским меркам, "на периферии", далеко от традиционных киноплощадок. Сочетание этих факторов сказывается в первую очередь на составе аудитории: в отличие от сравнительно гомогенной фестивальной публики Тель-Авива и Иерусалима южный зритель выглядел интереснее и искреннее.

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе