Говорите, когда загорится ваш номер

Проект "Второй акт. Внуки"

В ноябре 1918 года на площади Революции Ленин и Свердлов осматривали только что открытый временный памятник Марксу и Энгельсу. Фотография зафиксировала довольную улыбку на лице вождя. Люди, собравшиеся на площади, задрали головы к небу и очарованно глядели на монумент. Спустя столетие внуки и правнуки тех людей из толпы задаются вопросами: кем на самом деле были мои дедушка и бабушка? Какая ответственность за их поступки лежит на мне сегодня?

Совместный проект Александры Поливановой и Михаила Калужского «Второй акт. Внуки» является условным продолжением постановки «Груз молчания», премьера которой состоялась в Сахаровском центре в прошлом году. Оба спектакля изучают проблему конфликта: как сохранить любовь и доверие к близкому человеку, зная, что он причастен к смерти людей?

В основе «Груза молчания» — исследование израильского психолога Дана Бар-Она, беседовавшего с детьми нацистских преступников об их многолетнем молчании и комплексе вины, преодолеть который стало возможным, лишь научившись задавать прямые вопросы. Проект «Второй акт. Внуки» посвящен тому же человеческому феномену, поданному на этот раз в ином историческом контексте. Спектакль построен на интервью потомков сталинских функционеров, непосредственных исполнителей и свидетелей преступлений режима. Рассказы внуков — первые попытки озвучить сокровенные размышления о необходимости самоопределения через осознание и принятие своих корней.

Мысли героев спектакля кажутся порой невероятно откровенными, хотя для того, чтобы прийти к подобным откровениям, им понадобилось более полувека. При разной степени осмысления проблемы в России и Германии респонденты говорят похожими словами, время от времени сбиваясь на известные loci communes: «мой папа был добрым человеком», «в семье не было принято говорить о том, где работала мама», «нам не было ничего известно, все выяснилось только после ее смерти». Проблема «когнитивного диссонанса», затронутая Александрой Поливановой, не предполагает ясного разрешения. Представители нескольких поколений и разных точек зрения, герои спектакля безусловно соглашаются лишь в одном — признании вины за преступления, совершенные их родными.

Так, герои спектакля говорят о том, что вопрос вины родителей, их осуждение так и остались в пределах домашних стен, поскольку к публичным высказываниям они были не готовы. О том, что часами обсуждали «Архиперал ГУЛАК» и кровавость Сталина, но о себе самих молчали. Что мама была ласковой к иностранным гостям и угощала их чаем с вареньем, а ее муж тем временем отказывался выходить к ним, чтобы ответить на вопросы о погибшем на Лубянке Валленберге.

И сегодня мы еще не готовы «выносить всякий сор из избы», оставляя семье переживать ее личную драму, хотя драма эта отнюдь не семейная, но принципиальная для всего общества. Эта неготовность, иначе называемая «нейтралитетом», является лишь очередной констатацией того факта, что и по сей день в нашей культуре не возникло никакого пространства для публичного диалога и умения слышать голоса обеих сторон.

фото Иры Полярной Своего Нюрнберского процесса в России не случилось, поэтому многие имена ответственных за злодеяния советской власти только предстоит назвать. Поэтому списки жертв, которыми мы располагаем сегодня, так пугающе неполны, а наши знания об обстоятельствах их гибели по-прежнему далеки от правдивости. Проект «Второй акт. Внуки» не ставит перед собой задачи осуждения творцов и пособников сталинского режима (герои спектакля полностью анонимны). Всякие попытки разоблачения, вынесения приговора в нем принципиально отсутствуют. Главная тема «Второго акта» — отнюдь не коллективная вина, но ответственность нравственная и метафизическая.

По словам Михаила Калужского, проект «Груз молчания» способен выполнять три функции: театральную, просветительскую и терапевтическую. В равной степени эти функции реализуются и во «Втором акте». Спектакль создан в технике verbatim (лат. «дословно»), все его действие построено на живой устной речи: люди вспоминают свое детство, домашние споры, иногда острые столкновения и важные, так и несостоявшиеся разговоры. Их высказывания монтированы таким образом, что между девятью персонажами спектакля возникает подобие диалога — ситуация, напоминающая сеанс гештальт-терапии, когда обращенные друг к другу пациенты заняты решением некой общей проблемы, в каждом случае формулируемой по-особому. Структура действия принципиально открыта и рассчитана на вовлечение новых участников, готовых к историческому и этическому самоанализу. Этим участником может стать случайный зритель — когда загорится твой номер, очередь говорить. Последними словами, прозвучавшими на премьерном показе 24 ноября, были: «Да, нам нужен суд».

фото Иры Полярной Но дело ведь в том, что своего Нюрнберского процесса Россия вряд ли когда-нибудь дождется. Да и проблема совсем в другом: за долгие годы после советской власти мы так и не научились вести диалог, для которого у нас просто нет своего категориального аппарата. Спектакль этот — некая иллюзия того, что подобный диалог существует: о страшном государстве и микроскопическом человеке в нем, о стирании всяких норм и о том моменте, когда власть начинает действовать репрессивно. Суд, видимо, невозможен, но, вероятно, возможен некий гражданский поворот, когда мы наконец научимся подбирать адекватные слова в разговоре об обществе.

Внучка вспоминает свою бабушку, которая всю жизнь была истовой труженицей, готовой к полному самоотречению во благо идеи, системы и новой страны. Почему для бабушкиных целей не существовало никаких преград? Потому, — думает героиня, — что у нее не было самого элементарного: она и понятия не имела, что чего-то нельзя делать в принципе. Очень странная форма сознания, не младенца, но почти хтонического существа, для которого этические понятия отсутствуют как таковые. Должно быть, первый шаг, который могут сделать внуки, — сформулировать несколько главных представлений. О том, например, что молчание о преступлении в известных ситуациях — не меньшая вина, чем само его совершение.



Ближайшие спектакли «Второй акт. Внуки» запланированы на декабрь 2012 года.

Читайте также интервью Михаила Калужского о проекте «Груз молчания».


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе