Десять дней, которые не потрясли Иерусалим

С 9-го по 18 июля в столице Израиля проходил 26-й Иерусалимский международный кинофестиваль. Торжественное открытие, которое по традиции состоялось под открытым небом, в амфитеатре «Султанского пруда», впервые на моей памяти сопровождал показ нового израильского фильма, а не мирового бестселлера. Организаторы оказали эту честь ленте Шарон Маймон и Эреза Тадмора, название которой можно перевести как «Большое дело», «Игра по-крупному» или «Тяжелый случай». Это не слишком глубокомысленная история о группе израильских толстяков-провинциалов, находящих себя в борьбе сумо. В Земле Израиля происходит нечто, не предусмотренное ни Герцлем, ни Бен-Гурионом, ни блаженной памяти нашими мудрецами. В потоке телефонного спама всё чаще раздаются магнитофонные голоса, вещающие о «всенародной борьбе» - не с терроризмом, не с дорожными авариями, не с загрязнением окружающей среды – с ожирением. Я в ужасе выскакиваю на улицу и начинаю подозрительно вглядываться в фигуры прохожих… Слава Богу, ожиревшие попадаются на глаза не так уж часто. Иногда за весь проход от рынка до дома не встретишь ни одного сумоиста. Так что на рекламные звонки можно не реагировать, а «Тяжелый случай» смотреть спокойно, с доброй улыбкой, ничего не обобщая.

Не в пример чаще встречаются на улицах наших городов граждане, говорящие по-русски. Среди четырех десятков художественных и документальных фильмов отечественного производства нужно отметить «Вечную репетицию» Герца Франка – полнометражную документальную ленту о театре «Гешер» и о его бессменном главреже Евгении Арье. «Русская» тема израильского кинематографа за последний год, впрочем, этим не ограничивалась. Оно и понятно — тема, что называется, богатая. Впрочем, в отличие от Франка, за нее у нас чаще всего берутся кинематографисты, имеющие об этом предмете весьма расплывчатое представление. «Одиночки» Ронена Шора, основаны, как водится, на «реальных событиях» девяностых годов и показывают бунт несправедливо обвиненных в государственной измене, униженных, оскорбленных, но не побежденных солдат-репатриантов Саши и Глори. Увы, проблемное кино вовсе не синоним кино хорошего. Тут, какое направление ни возьми, важнее всего, чтобы крутая и беспощадная социальная критика не выбивалась из давно накатанной колеи шаблона. В этом, собственно, и заключается самоновейший извод политкорректности. Равно дерзновенны, например, такие совершенно беспроигрышные (то есть, с художественной точки зрения, абсолютно провальные) ходы, как фокусировка язв религиозного сообщества («Раскрытые глаза» Хаима Табакмана), «уроков» ливанских войн («Ливан» Шмуэля Маоза), хрупкости арабо-еврейского сосуществования внутри Израиля («Аджами» Ярона Шани и Скандара Копти). Последняя лента, как нетрудно было предположить, и получила приз Волгина, ежегодно вручаемый за лучший израильский фильм.

Но довольно о тягостном. Поговорим лучше о прекрасном. Так уж само собой сложилось, что изрядную часть просмотренного мною на этот раз составили фильмы о «женской доле». Замечу мимоходом, что в фойе Синематеки проходила фотовыставка, посвященная кинозвезде прошлого Анне Маньяни, а в очень скупую программу киноклассики были включены «Рим, открытый город» Роберто Росселлини и «Анджелина в парламенте» Луиджи Заппы с ее участием, а также «Лола Монтес» Макса Офюльса с Мартин Крол. Из новых фильмов следует отметить «Простое сердце» - первую полнометражную ленту француженки Марион Лайн, снятую по новелле Флобера. Высочайший уровень изобразительности (оператор Гийом Фишман) и прекрасная игра Сандрин Боннэр и Марины Фуа заставляют полюбить одну из самых безнадежно мрачных историй мировой классики.

«Камера обскура» аргентинского режиссера Марии Виктории Менис по роману Анхелики Городишер, сочетает женскую тему с еврейской. Рискованность такого сочетания успешно преодолевается тем, что фильм этот, на самом деле, сосредоточен совсем на других вещах — на тайне и неоднозначности красоты, на том, что, по словам режиссера, «мы видим глазами или, возможно, что мы упускаем, когда думаем, что видим». Героиня фильма — дурнушка Хертрудис (Мирта Богдасарян) становится женой человека, после неудачного первого брака с ветреной красавицей ищущего именно такую «заведомо верную» спутницу жизни. Двадцать лет спустя, вырастив четверых детей, Хертрудис встречает странствующего французского фотографа-сюрреалиста, увидевшего ее под иным углом зрения.

С этим фильмом удивительным образом рифмовались «Мгновения вечности» шведского режиссера Яна Тролля. Также основанный на романе (Ульфсетер Тролль), он рассказывает историю матери семерых детей, которая решает продать выигранный в лотерею и давно лежавший без употребления фотоаппарат. Владелец фотоателье, к которому она за этим обращается, показывает ей чудо фотообъектива и поощряет ее заняться фотографией. Так в жизни Марии Ларсен (Мария Хейсканен) появляется новый смысл — она открывает для себя красоту окружающего ее бедного мира, сохраняет «для вечности» мгновения быстротекущей и не слишком счастливой жизни. Вот только романтической развязки в этой нордической повести не было.

Тему открытия мира через фотообъектив поддержали и «Пляжи Аньес Варда». В год своего восьмидесятилетия мастер французской новой волны оглядывается на свою жизнь, на друзей из мира кино и на фильмы, снятые ею и ее мужем Жаком Деми. «Если вы раскроете человека, вы обнаружите пейзажи. Если вы раскроете меня, вы обнаружите пляжи», - говорит Аньес Варда. От пляжей Бельгии, где прошло ее детство, через пляж, выстроенный на парижской улице, она ведет нас на пляж «Венеция» в Лос-Анджелесе, рассказывая и нередко разыгрывая заново эпизоды собственной биографии, прочно связанные с историей киноискусства.

«Выходки барышни-блондинки» Маноэля де Оливейры, по рассказу Эсы де Кейроша — фильм, которым можно наслаждаться только любя и режиссера-патриарха, и всё то, что любит он сам – португальский пейзаж и интерьер, португальскую литературу, португальских актеров (этот список можно продолжить, но принцип, вероятно, уже понятен). Я, например, ни за что не отказался бы от удовольствия снова встретить Леонор Сильвейра в поезде, мчащемся между зелеными холмами, побывать в старом лиссабонском особняке вместе с Диого Дориа, прослушать два стихотворения Фернандо Пессоа в исполнении Мигеля Синтра.

К этим фильмам можно добавить и такие ленты о женских судьбах, как «Победитель» Марко Белоккио — о романе Бенито Муссолини и Иды Дальсер, и «Un chat un chat» Эмманюэль Коллино, посмотреть которые мне не позволил фестивальный график. В таком феминистическом контексте несколько неожиданно то, что традиционную иерусалимскую премию «За дело жизни» получил Тео Ангелопулос. Впрочем, этот режиссер — любимец израильских дам и барышень, в среде которых у него, похоже, просто нет конкурентов. Увы, я не принадлежу к числу поклонников этого всемирно известного греческого режиссера и потому не стал смотреть его новый фильм «Пыль времени» - вторую часть трилогии в работе. Каюсь, по разным причинам вне сферы моего внимания остались и пятичасовая суперлента «Че» Стивена Содерберга (США), соединяющая в себе, как свидетельствуют кинокритики, голливудский блокбастер и романтическую сказку, и «Карамазовы» Петра Зеленки (Чехия), и «Рембрандт обвиняет» Питера Гринуэя, в котором английский мастер продолжает скрупулезно изучать по-прежнему полный тайн «Ночной дозор», и еще не менее сотни полнометражных и коротких, игровых, документальных и мультипликационных фильмов, представленных на этом празднике верной бобины и пламенного мотора. Необъятного действительно не объять. А впереди еще пара-тройка летних иерусалимских фестивалей.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе