59-я Франкфуртская книжная ярмарка: «Ешьте разумное, доброе, вечное!»

Сочная франкфуртская сосиска утоплена в сдобной «книге-гамбургере» - мол, «ешьте разумное, доброе, вечное». Этот веселый плакат символизирует монументальную Франкфуртскую международную книжную ярмарку, проходившую с 10 по 14 октября в городе банков.

О «Франкфуртер Бухмессе» говорят: если вас нет там, вас нет нигде. Вот и в нынешнем году туда в 59-й раз съехались участники, и имя им легион. В 10 ярмарочных павильонах 114 стран мира демонстрировалось свыше 400 тысяч книг всех на свете жанров. А стенды, на которых было представлено все это богатство, занимали площадь 172 тыс. кв. м.
Не стоит и пытаться объять необъятное - это признает даже неисправимый оптимист, когда, тяжело дыша и утирая пот, бредет по необозримым экспозиционным залам вдоль стендов. Зато уходишь с ярмарки... налегке: здесь книги не купить, а только продать – таков закон: во Франкфурте помогают не книготорговле, а книгоизданию.

По традиции, на «Бухмессе» ежегодно одна из стран-участниц объявляется почетным гостем. Однако в этом году Франкфурт чествовал не страну, а регион – Каталонию, представленную 150 писателями. Вообще-то, понятие регионального языка – тема щекотливая. Каталонцы ратуют за признание их языка наравне с испанским. И это требование, скажем прямо, выдвигается регионом с позиции силы: Каталония – самая богатая провинция Испании... Но подобная позиция кое-кого смущает. И незадолго до окончания ярмарки группа немецких интеллектуалов, включая президента немецкого отделения Пен-клуба Йохана Штрассера, обратилась к представителям Каталонии с заявлением об опасности сепаратизма.

«Даешь Нобеля!»

Все же в центре внимания во Франкфурте были не земляки Гауди и Дали - с первого дня там ждали вестей из Стокгольма, где шведская Королевская академия решала, кто станет Нобелевским лауреатом по литературе этого года. Наконец, 11 октября, ровно в 13.00, у стенда Великобритании прозвучал ликующий крик: нобелевской победительницей стала 87-летняя британская романистка-феминистка Доррис Лессинг. Новая лауреатка - старейшая за всю историю Нобелевской премии по литературе. Предыдущим нобелевским Мафусаилом был 85-летний автор Теодор Моммзен (1902 г.). Подобная востребованность пожилой романистки – не такая уж неожиданность. Ведь Д. Лессинг в числе прочего - автор многотомной эпопеи на вечно востребованную тему апартеида. А он, апартеид (наряду с феминизмом), у достойнейшего Нобелевского комитета был и остается самым ходким товаром. Ведь известно, что для этой институции давным-давно главными критериями стали не литературные, а моральные: ангажированность и политкорректность.

Последний историограф-очевидец

Значимым событием на самой ярмарке стало вручение Премии мира Немецкой книжной торговой палаты (25 тысяч евро) израильскому историку Саулу Фридландеру «за эпохальные труды по истории Холокоста». Историк и политолог, снискавший мировую известность после выхода в свет его двухтомного труда «Третий рейх и евреи», родился в 1932 году в Праге в семье немецкоязычных евреев. Вторую мировую войну пережил во Франции, откуда в 1948 году переехал в Израиль. Критики называют Фридлaндера «одним из последних историографов-очевидцев, переживших Холокост, который с документальной точностью и сопереживанием передает память об этом в своих книгах».

Еврейский Джеймс Бонд

Понятно, что Франкфуртская ярмарка - мероприятие деловое и давки у стендов здесь ожидать не приходится. И все же практически полное отсутствие посетителей на 60 стендах России наводило на невеселые размышления. Художественный сектор был там представлен более чем скромно: предпочтение явно отдавалось продукции специального и публицистического толка. Не отошел от общей тенденции и российско-израильский стенд «Гешарим – Мосты культуры». Однако именно на этом стенде – единственном на ярмарке – можно было увидеть произведения израильских писателей на русском языке.

Там, цитируя один из книжных заголовков, был «особенный еврейско-русский воздух». И буквально поразила воображение серия боевиков А. Тарна о еврейском Джеймсе Бонде. Однако этот вымышленный персонаж суперспецназовца из Земли Обетованной затмевает фигура... самого издателя. Г-н Гринберг, владелец издательского дома «Гешарим», выглядит весьма колоритно: массивный бородач в жилетке и картузе – ну, точь-в-точь тесть Бени Крика!

«Майн либе Фюрер!»

«Хитом» ярмарки стал сборник «Письма к Гитлеру» (издательство Lubbe). Здесь впервые опубликованы письма, отправленные немцами своему фюреру с 1941 по 1945 годы. Эти письма, хранившиеся в архивах КГБ, извлек оттуда и предъявил людям составитель сборника - Генрих Эберль. И они зеркально похожи на послания другому «отцу народов», Иосифу Сталину:

«Милый, добрый дядюшка Гитлер, мы так долго Вас ждали!» (пишет этнический немец из северо-восточной Пруссии). «Когда же Вы придете в наш регион? Мы были бы очень счастливы, если бы он снова принадлежал Германии. Ведь тогда евреи и литовцы должны будут его покинуть, разве нет?»

«Вождя нации» приглашают стать посаженным либо крестным отцом, умоляют «поберечь себя» и «не переутомляться на работе»! Но вот отчаянное послание некоего еврейского портного: «Как молния с солнечного неба, на меня обрушилась гроза, - пишет храбрый портняжка. - Мои клиенты исчезли. Уважаемый рейхсканцлер, сделайте так, чтобы жизнь снова стала возможной. Я буду благодарен Вам тысячи раз». Пометка на письме: «Оставлено без ответа».

В сборнике, помимо писем, воспроизводится реестр подарков Гитлеру. Немецкие домохозяйки шлют «родному фюреру» вязаные носки, салфетки с вышитыми пожеланиями, мед... А один умелец прислал фюреру скрипку, инкрустированную 245 изображениями свастики из слоновой кости... Что и говорить, люди поистине везде одинаковы!

И все-таки никакая правда жизни не сравнится с художественной правдой. Это доказывает «Замок в лесу» (The Castle in the Forest) 84-летнего Нормана Мэйлера, недавно опубликованный в Штатах и занимавший почетное место на американском стенде.

В юности Мэйлер считал, что его первая книга «Нагие и мертвые» должна была перевернуть мир. А она всего лишь изменила литературу. Бунтарь по натуре, Мэйлер стал одним из отцов контркультуры. Его густое письмо метафорично, образно, поэтично и по-барочному избыточно. И нет в Америке писателя, который бы так настойчиво и талантливо описывал проявления низких свойств человеческой природы.

В описании Гитлера и его семьи автор, конечно, исходит из документальных фактов. Но во что они превращаются под его пером! Больше всего эти описания напоминают босховские фантасмагории: там сестра - дебилка, мать – психопатка, отец – садист, школьный учитель - педофил... Сам же Гитлер (по выражению Мэйлера) «живет от одного акта онанизма до другого, и каждый этот акт обладает такой мощью, словно он выстрелил в себя из своей собственной пушки». И, по версии Мэйлера, Адольф, в порыве отчаянной самозащиты, стремясь избавиться от психологических мук и морального насилия, сперва пытается покончить с собой, с тем чтобы в дальнейшем преобразовать свои страхи и ненависть в извращенный эгоцентризм чудовищной, разрушительной силы.

Отчего же «Маэстро человеческого эго» выбрал своим главным персонажем именно Гитлера? На первый взгляд, чтобы осмыслить психологические истоки фашизма. Хотя, скорее всего, главная причина все-таки другая, и, чтобы ее хорошо понять, надо бы понять самого автора. Там, во фрейдистских трущобах его души, возможно, обнаружится, что, сам Мэйлер навеки заворожен, чуть ли не восхищен монстрами в человеческом обличье. Не зря в романе «Замок в лесу» рассказ ведется от лица самого дьявола (в эсэсовской личине).

Эту рецензию, несколько неожиданно вклинившуюся в рассказ про франкфуртскую ярмарку, придется подытожить словами короля из «Обыкновенного чуда» Шварца: «Я — тиран. Я зол, коварен, злопамятен, и самое обидное, что не я в этом виноват, а предки: прадеды, прабабки, внучатые дяди разные... Вместе с фамильными драгоценностями я унаследовал все их подлые черты».


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе