Иерусалимская биеннале: И был вечер — день первый

Строительство Биньяней а-ума 60 лет назад10 февраля, практически ровно в 6 часов вечера, во Дворце нации (Биньяней а-ума) началась церемония открытия 26-й и при этом юбилейной Иерусалимской книжной ярмарки, которая проходит раз в два года на протяжении 50 лет.

На подходах к ярмарке у меня в голове упорно крутилась излюбленная хабадниками песня про неэффективного, но склочного крестьянина: «Эх ты, дурень Марко, что ж ты едешь на ярмарку, не купляешь, не продаешь — только робишь сварку?» Хасиды слышат в этой песне метафорическое описание сложной диалектики животной и божественной душ в человеке. Не касаясь тонких экзистенциальных материй, надо сказать, что простачок Марко тут нервно курил у входа (рядом с которым, кстати, находится самый обширный стенд русской книги — 212-й, «Книжники»), а на открытие собрался иерусалимский бомонд, в воображаемых норках и смокингах — то есть, конечно, без них, но все равно — бомонд.



Публика приветствует Шимона ПересаПрезидент Перес почтил церемонию своим присутствием, а ползала — рукопожатием, демократично сел на свободное место вдали от сцены, а из речи его мы узнали, что в своих самых смелых мечтах он видит Иерусалим книжной столицей мира (что столице народа Книги весьма пристало), а пока что — даже in the age of Facebook в Иерусалиме вы по-прежнему можете read a book.

Переса сменил на сцене директор ярмарки Ави Познер. Он заверил публику, что служил своей стране всю жизнь — сначала послом в африканских странах, затем — в Вашингтоне, затем — в Риме, где помогал устанавливать дипломатические отношения с Ватиканом, затем — в Париже, теперь же ему доверили задачу более культурную и интеллектуальную. Из его рассказа было не совсем ясно, гордится ли он новым назначением или все-таки сожалеет об окончании дипломатической карьеры.



Зеэв БиргерПознер занял этот пост после смерти Зеэва Биргера, который руководил иерусалимской ярмаркой предыдущие 30 лет и превратил провинциальный междусобойчик в культурное событие мирового уровня. Биргер был литовским евреем, он выжил в каунасском гетто, Штуттгофе и Дахау, а на 86-м году был сбит мотоциклистом и умер от полученной травмы. Многочисленные воспоминания о Биргере относят его к тем выжившим в Холокосте, которые каждый день своей послевоенной жизни воспринимают как праздник и делятся этим праздником с окружающими. Как писал о нем Иэн Макьюэн, среди прочего — лауреат Иерусалимской премии 2011 года, «Биргер видел, как низко человечество может пасть, сам же воспрял и дал людям столь многое».

Иерусалимская книжная премия вручается писателям, отстаивающим свободу индивидуума в обществе. Ее лауреатами в разные годы были Бертран Рассел, Хорхе Луис Борхес и Симона де Бовуар, Милан Кундера, Марио Варгас Льоса и Сьюзен Зонтаг. Лауреатами предыдущих лет, 2009-го и 2011-го, стали Харуки Мураками и Иэн Макьюэн, а в этом году награду получил испанский писатель Антонио Муньос Молина («Зима в Лиссабоне», «Мадридские тайны», «Сефарад» и др.).

Представил Молину мэр Иерусалима Нир Баркат. Среди прочего, он отметил тот факт, что Иерусалим еще в библейские времена отличался образцовой терпимостью к другим коленам, а потому может быть сочтен столицей толерантности и демократии. И испанский писатель своим творчеством и политическими взглядами прекрасно соответствует этому — несколько неожиданному, но дорогому сердцу мэра — образу Святого города.

Выступление Антонио Муньоса МолиныСам Молина начал с того, что настоящий писатель должен выходить на сцену с определенной долей отвращения. Это чувство, впрочем, не помешало ему выступать последующие 40 минут и прочесть блестящую премиальную речь, в которой звучала тоска по героизму и была упомянута целая плеяда писателей, творивших вопреки — обществу, режиму и прочим жизненным условиям: Василий Гроссман, Эмили Дикинсон, Виктор Клемперер, Анна Франк. Тряхнув грозной страницей испанского прошлого, Молина подытожил, что, еще памятуя об инквизиции, выступает против любых беспримесных коллективных идентичностей — что религиозных, что национальных. Очевидно, он, как и мэр, тоже хочет видеть в Иерусалиме оплот мультикультурности и толерантности. Подобное видение города, где невооруженным глазом заметен демографический рост двух групп отнюдь не толерантных, кто-то назовет утопическим, но нельзя его не счесть также отрадным, ведь утопия в устах мэра может стать большим, чем утопия.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе