О генералах, выкрестах и евреях

Букник, бывает, на досуге, между недельной главой и растрепанным томом Парни Мандельштама, перелистнет пару блогов. Бывает, зевнет со скуки и пойдет варить кофий, а бывает, возьмет что на заметочку. Давеча вот наткнулся в блоге Бориса Акунина на увлекательную биографию русского националиста и монархиста Бориса Штейфона (1881—1945).

Родился Штейфон в семье выкреста и дочери православного дьякона, поступил в офицерское училище и окончил его по первому разряду, блестяще воевал на Русско-японской и Первой мировой, дослужился до полковника генштаба. В Гражданскую — командовал дивизией у Деникина, потом эмигрировал в Югославию, где в годы Второй мировой возглавил Русский охранный корпус, воевал с партизанами, а затем и с Красной Армией, получил звание генерал-лейтенанта вермахта. Умер своей смертью до окончания войны и с почестями похоронен на немецком военном кладбище.

Акунин все удивляется. Как удалось еврею преодолеть антисемитизм царской армии? Как же он мог, будучи белогвардейским полковником, санкционировать еврейские погромы, а воюя в Югославии — проводить облавы в еврейских местечках? Сравнивает его с генералом Михаилом Грулёвым, выкрестом в первом поколении, который, по его собственным словам, старался бороться «против несправедливых обвинений и гонений на евреев».

Букник, пожалуй, посоветовал бы поразмышлять о том, что идентичность конфессиональная (и — следовательно — юридическая, социальная, языковая, культурная) не слабее, а зачастую сильнее идентичности этнической или кровной. Сын выкреста и внук христианского клирика, очевидно, не получил ни малейшего еврейского воспитания и в еврейской среде никогда не вращался. Юдофобное окружение, правда, не давало Штейфону забыть о своих корнях, посмеиваясь над его «иудейской хозяйственностью» (хотя, вероятно, ему не слишком досаждали — фамилия вполне канала за немецкую, своим поведением он ни малейших поводов не давал), но эти насмешки были, возможно, единственным напоминаним Штейфону о его происхождении, и его еврейская идентичность благополучно стремилась к нулю. По крайней мере, ни в какое сравнение с Грулёвым, крестившимся в возрасте 22 лет, а перед тем публиковавшим стихи на иврите, Штейфон идти не может.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе