На смерть царя

Он мог умереть давным-давно. В тысяча девятьсот сорок восьмом, во время боев за Латрун, когда иорданская пуля буквально разворотила его живот. Шестью годами позже, во время атаки на египетское укрепление. Защищая от налетчиков родной Кфар-Малаль. В Газе. На Суэцком канале. Во время высадки на перевале Митла, когда из боя не вернулись 38 израильских солдат. Ему дважды предрекали политическую смерть — после резни, которую учинили христиане-фалангисты в лагерях Сабры и Шатилы, с началом второй интифады, одним из поводом для которой явилось посещение Шароном Храмовой горы.

Он выкарабкивался, выплывал, демонстрировал перебинтованную голову, маневрировал между вражескими танками и государственными должностями, пророчествовал: «Те, кто не хотели видеть меня министром обороны, увидят меня премьер-министром». Но жизнь — штука жестокая, зачастую лишенная сантиментов к эмоциональным военным и рациональным политикам. Ариэль Шарон, сын Самуила и Веры, умирал на протяжении восьми лет. Умер и его последний проект, партия «Кадима». От четверти мест в парламенте осталось два. Разрушение еврейских поселений на границе с Газой и сомнительные финансовые комбинации наложили пятно на героическую биографию.

Кому война, кому мать родная, а кому и романтика. Самуил Шейнерман познакомился с Верой Шнейеровой в Тифлисе. В экзотический город молодых жителей Брест-Литовска и Могилева привела Первая мировая война. Власти Российской империи приказали выселить евреев из прифронтовой зоны, а Тифлис, кроме всего прочего, славился своим университетом. Самуил становится агрономом.
В 1920-м бежать пришлось во второй раз. На этот раз от Красной армии, которая начала наступление на Грузию. Шейнерманы направились в Палестину и поселились в деревне Кфар-Малаль, названной так по имени одного из видных российских сионистов Моше-Лейба Лилиенблюма. В 1928-м на свет появился Ариэль, Арик, худой как жердь мальчик, который очень быстро повзрослел. В десять лет он вступает в движение «А-ноар а-овед» («Рабочая молодежь»), охраняет от арабских набегов сады и поля. В 17 — становится сотрудником Полиции еврейских поселений, структуры, которая была создана с ведома британских властей и была призвана хотя бы частично компенсировать бездействие обычной полиции, не особенно стремившейся защищать еврейских крестьян.
Идеологические распри не обошли стороной и Шарона. Пока его старшие товарищи по организации «Хагана» охотились на ревизионистов из «Эцель» и «Лехи» (операция «Сезон»), он успел поучаствовать в «Малом Сезоне», вламываясь в штаб-квартиры военизированных формирований правого толка и избивая их членов.

Провозглашение независимости, одноименная война, Ариэль Шарон командует взводом. Его, тяжелораненого, с поля боя выносит Ицхак Модаи, будущий министр финансов, один из идеологов экономического либерализма в насквозь социалистическом Израиле. Недолгое пребывание в госпитале сменяется очередными сражениями. В перерыве между боями сын Самуила Шейнермана официально становится Шароном. Давид Бен-Гурион (Грин) считал, что влияние диаспоры надо выкорчевывать, и даже намекал офицерам, которые медлили в выборе ивритских фамилий, на сопутствующие проблемы с продвижением по службе.

Звезда Ариэля Шарона официально взошла в 1953 году. Амбициозному майору поручили возглавить подразделение по борьбе с террором. Шарон лично отобрал несколько десятков бойцов и разработал революционную для тех лет стратегию контроля за происходящим на вражеской территории. Газа и Западный берег реки Иордан были поделены на секторы, каждый из которых находился под контролем группы бойцов Подразделения 101. Новая структура была чем-то вроде партизанского отряда при регулярной армии. Ее бойцы не носили военную форму, умели смешиваться с местным населением и нападать на террористов-федаюнов молниеносно и неожиданно.

Бен-Гурион симпатизировал энергичному военачальнику. Когда Шарон дослужился до генеральского звания, в кабинете его ждала открытка, выдержанная в совершенно неофициальном тоне: «Дорогой, замечательный Арик! Для меня ты был генералом много лет тому назад. Тебя ждет немало приключений».
«Приключения» действительно не заставили себя ждать. Наступил 1967-й, новая война казалась неизбежной и стратегически крайне невыгодной. Руководство во главе с Леви Эшколем не спешило предпринимать решительных действий. Эшколь произнес речь в прямом эфире, и вместо слов ободрения израильтяне услышали заикающегося неуверенного человека. Позднее Шарон признался, что вместе с другими военными вынашивал план переворота: «Я подумал, а что если войти в кабинет, где сидят члены правительства, и сказать: “Господа, пройдите-ка в соседнюю комнату, а пока что по радио выступит начальник Генштаба?”» В результате все разрешилось наилучшим образом. Правительство дало зеленый свет на превентивную атаку, Шарон возглавил дивизию, а бои с ее участием по сей день изучаются в военных академиях разных стран.

В начале 70-х на прославленного генерала была возложена миссия зачистить Газу от террористов. Опыт, накопленный за время функционирования Подразделения 101, пришелся как нельзя кстати. Шарон, мастер оригинальных решений, сформировал цель — война с террором партизанскими методами. Менее чем за полтора года 180 террористов было убито, более 2000 задержано. Параллельно Шарон применил политику кнута и пряника: тихие районы Газы получали экономическую помощь, проблематичные лишались ее.
Война Судного дня — новые сражения, новые победы. Перевязанная голова Ариэля Шарона вошла в анналы израильской фотографии. Не все, однако, знали, что повязка скрывала не ранение, а шишку, полученную от удара о пулемет. Не чурающийся эффектов Шарон при виде журналистов снимал каску, подставляя фотогеничную повязку под объективы.

Политическая карьера Ариэля Шарона была не менее бурной. Поначалу он пообещал адвокату Шмуэлю Тамиру вступить в созданную им партию «Свободный центр». По воспоминаниям Тамира, Шарон положил страничку с предвыборными тезисами себе в карман и вопреки обещаниям через несколько дней присоединился к Либеральной партии. На пресс-конференции он озвучил — слово в слово — тезисы Тамира. Раздосадованный лидер «Свободного центра» потребовал объяснений. Генерал усмехнулся: «Неужели вам не рассказывали, что в армии меня называли сукиным сыном?»

1979 год ознаменовался подписанием мирного соглашения с Египтом. Через два года премьер-министр Менахем Бегин, который поначалу не испытывал к Шарону теплых чувств, назначил его министром обороны. В частности, чтобы тот провел бескровный демонтаж еврейских поселений в Синае. Созидатель впервые в своей жизни выполняет функции ликвидатора.
Затем были Первая ливанская война, Сабра и Шатила, комиссия Кагана, по результатам которой Шарону было пожизненно запрещено занимать должность министра обороны. Шарон, имевший неофициальное прозвище Бульдозер, хлопать дверью не спешил, возглавляя различные министерства, от торговли и промышленности до строительства, а также до малопонятного министерства инфраструктуры. Последнее было создано Биньямином Нетаньяху после победы на выборах в 1996 году. Молодой лидер боялся выглядеть излишне радикально, портфель министра иностранных дел, несмотря на чаяния избирателей, Шарону не вручил, создав под него новую структуру. Генерал, который годился Нетаньяху в отцы, явно затаил обиду.
Кстати, в начале 90-х иммигранты из бывшего СССР воспринимали министра строительства как врага номер один, человека, который заставил их ютиться в так называемых «караванах», передвижных домиках площадью сорок с чем-то квадратных метров, которые в те годы заполонили окраины израильских городов. Оглядываясь на прошлое, следует признать стратегическую правоту Шарона: государство не было готово к приезду миллиона человек, темпы строительства (двадцать тысяч квартир в год) за темпами иммиграции не поспевали никак. Таким образом, «караваны» послужили необходимой и вполне комфортной заглушкой, которая позволила быстро расселить новоприбывших и дать возможность за несколько лет нарастить жилой массив.

В начале двухтысячных Ариэль Шарон больше не воспринимался как экстремист и безбашенный силовик. Его ранчо «Хават а-Шикмим» стало местом встречи политиков и бизнесменов. Рекламщик Реувен Адлер активно снабжал прессу фотографиями убеленного сединами человека, который гладит ягнят и играет с детьми. Судя по всему, Шарон вжился в созданный политтехнологами образ. Человек, который называл архитекторов Норвежских соглашений преступниками, осуществил самую нелогичную в своей жизни акцию — демонтаж блока поселений Гуш-Катиф. Более 8000 человек осталось без привычной сферы обитания, без работы в теплицах и парниках, без просторных квартир. А взамен палестинские ракетные установки приблизились к территории Израиля, получив возможность обстреливать Иерусалим и Тель-Авив.

По иронии судьбы все тот же Биньямин Нетаньяху, который в 1996-м был левее Шарона, в 2005-м оказался правее его, возглавив внутрипартийную фракцию мятежников. Дважды ликвидатор принял решение покинуть ряды партии «Ликуд». На свет родилась новая партия, получившая название «Кадима» («Вперед»). Многочисленные перебежчики, пожилой мудрый лидер, джингл, который ни много ни мало представлял собой строку из государственного гимна. Всенародное коронование Шарона было делом нескольких месяцев. Но 4 января 2006 года спутало политические карты. Инсульт, кома, первое место в партии достается Эхуду Ольмерту. Впрочем, Шарон к тому времени был далек от дрязг и любых проявлений человеческой активности.
Соль-ми, соль-соль-соль-соль, ми. А-рик, ме-лех Ис-ра-эль. Слова «Арик, царь Израиля», положенные на нехитрую музыку и периодически исполнявшиеся поклонниками на протяжении нескольких десятков лет, повисли в холодном воздухе. Царя больше нет.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе