Инна Энтина. Черное, белое и цветное

10 июня не стало Инны Энтиной — художника, гравера, учителя. А вчера у нее был бы день рождения, ей бы исполнилось 55 лет.

Анна Гершович
Инна Энтина — настоящий, очень хороший художник. На «Букнике-младшем» были опубликованы ее иллюстрации к книге Меира Шалева «Лев по ночам». Это теплые и живые рисунки, в них есть детское удивление жизни и чуду.

Томас Манн, «Иосиф и его братья». КсилографияИнна Энтина — живописец и гравер. Самые известные ее гравюры — цикл ксилографий к эпосу Томаса Манна «Иосиф и его братья» и библейский цикл, мощные монументальные композиции.

Я познакомилась с Инной Энтиной в 2006 году, когда она пришла работать в ГМИИ имени Пушкина, и там была впервые создана студия эстампа. И гравюра — что-то от старых мастеров, сложное, кропотливое и потому старомодное — вдруг стала веселым, современным и увлекательным делом, а для кого-то из детей — первой сложной вещью, которая «получается».

Моя дочь пошла в эту студию, в ее первый набор. И там было что-то очень важное, то, что, вероятно, и есть «школа» — настоящее учительство и ученичество, с полным взаимным доверием и открытостью, с учением без поучения, с разговором не только о линии и композиции, но и, как-то само собой, о жизни и о мире. Дети приходили в кружок в том возрасте, когда детское непосредственное рисование сменяется ощущением неумения рисовать «хорошо». И вот Инна Иосифовна совершенно победила в них эти комплексы, и дети делали необыкновенно прекрасные гравюры, и ходили на выставки и в мастерские других граверов, и пили чай с печеньем, и сидели вместе до позднего вечера, и очень веселились, и не хотели расходиться. И она ужасно радовалась, что есть такое место, и говорила, что многому учится у детей. И дети очень любили ее. И я боюсь сказать своей дочери о смерти Инны Иосифовны, потому что это будет одна из первых больших потерь в ее жизни.


Михаил Яхилевич
Из Москвы пришло трагическое известие: умерла Инна Энтина — замечательный художник и педагог.

Из альбома «Франция»Мы были знакомы с юности. С ней хотелось дружить, чувствовалось, что в ней таится некая творческая сила.
Много раз, уже после моего отъезда в Израиль, мы встречались в Москве, она показывала новые работы.
Они поражали — Инна резала гравюры огромного размера. Мне кажется, она создала новый жанр — монументальной гравюры.
Унаследовав от своих учителей графическую культуру школы Фаворского, она развивалась очень по-своему, внеся в камерную изысканную графику неожиданную мощь.
В ее работах на тему Исхода дуют ветры Синайской пустыни, звучат ритмы Земли Израиля. При этом в этих вещах нет никакой литературности, она говорит со зрителем только языком пластики.

Десять лет назад Инна участвовала в групповой выставке в Иерусалимском доме художника, зрители не верили, что художница никогда не была в Израиле.
Живопись Инны продолжала пластическую линию, найденную в графике, но тут она и очень смело работала с цветом — глубоким и ярким одновременно.
Инна умерла очень рано — ей было всего 54 года, много она еще могла сделать.

Есть надежда, что что-то унаследуют ее ученики — Инна преподавала гравюру в «Мусейоне», детском отделе Пушкинского музея, многие дети создавали там замечательные работы.
Только что, я слышал, к юбилею Музея была выпущена книга, посвященная Инне и ее ученикам.
Так горько, что Инны уже нет...

Инна ЭнтинаАнна Чудецкая
Наше знакомство началось с того, что я предложила Инне сделать выставку; я тогда работала в ЦДХ, и в нашем распоряжении был небольшой зал (№15).
Мы назвали его галерея «Пункт», издательство «ИМА-пресс» помогало нам что-то напечатать.
Это была маленькая персональная выставка — висели ее доски и висели ксилографии; было это году в 1992-м. Это ее библейские ксилографии, вырезанные на чертежных планшетах — они тогда были из липы.
Был листок-буклет-приглашение с текстом Ельшевской.
Инна не имела списка выставок — над ее наследием придется потрудиться.
Училась у Дмитрия Борисовича Лиона — была очень преданной ученицей.
Дружила с Олей Давыдовой — с Полиграфа и до конца жизни Оли, была верным другом и поддерживала ее. Потом поддерживала ее сына Петю.
Мне написала на книжке: «Другу и собрату».


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе