Академический седер как предчувствие

|  13 апреля 2009 Анна Школьник   |  наука, праздники, религия / мистика, традиции, эшколот

- Седьмой, без происшествий.
- Восьмой, без происшествий.
- Девятый, ну чего, заснул, что ли? У тебя эти, с пятого этажа, ушли? Час ночи, а они распевают.

Вот именно. Распевают. «Он приедет – наступят хорошие годы. Он прискачет – наступят хорошие времена-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а». И как это – без происшествий? 45 человек встретились, хорошо посидели, от души пели, и призывали Мошиаха, и делали то же, что их предки тысячи лет назад, но посреди пробок, замерзших дядей с автоматами и ледяного апреля.

Хотя тут мы несколько перегибаем палку — ради красного словца и возвышенности момента. Потому что предки для любого человека в диаспоре – понятие несколько размытое. И как во всем мире проводили ночь с 8 на 9 апреля люди, которые в пятой графе могли бы поставить «еврей», можно только догадываться. Но те, кто хотя бы помнит или узнали из газет, что наступил Песах, – с большой долей вероятности думали о свободе и о Боге, и о союзе с ним, и опять о свободе, и о том, что такое Завет и как с ним быть в этом – как там его – многоукладном мире.

Новый проект «Эшколот» вырос из вечеров «Эшколя», про которые «Букник» еще в прошлом году написал, что это совершенно новый жанр: попытка создания интеллектуального пространства, в котором свобода интерпретации и Традиция друг другу не противоречат, в котором еда или питье – не низменные занятия, но способ познания, в котором музыка визуализирует невидимое, а слова приоткрывают завесы, вместо того чтобы все, как обычно, затемнять. И Песах – многотрудный, мистический и светлый – стал новым поводом пригласить людей и попытаться объединить их в думающий и прозревающий …м-м-м… ну не знаю что. Коллектив?
Полсотни людей получили приглашение на академический седер: «Участвуют преподаватели, студенты и аспиранты ИСАА, РГГУ и др. вузов, вас ждут лингвистические, исторические, фольклористические и пр. комментарии на Агаду». И они пришли, и было им хорошо. Спорить не хотелось, комментировать – по случаю. Не является ли тавтологией словосочетание «порядок проведения седера»? (седер на иврите – порядок). После небольшой перепалки пришли к выводу, что словосочетание «еврейский порядок» – точно оксюморон, сочетание несовместимого. Одним словом, никто не хотел серьезного спора, хотелось следить за порядком церемонии, соблюдать, шутить или слушать чтение Агады на еврейских - и не только - языках.

«Букник»: Скажите, а как вы настраивались на этот седер? У вас было в голове хоть какое-то представление о том, что там будет и как вы сможете поучаствовать? И чем эта ночь отличалась для вас от всех других ночей?

Евгений Варшавер: Об этом сказано в Традиции, и я могу лишь повторить, что да, действительно, с праздниками время, к которому мы привыкли, время линейное, рвется и начинает выделывать кругаля и замысловатые узоры. Разрыв повседневности, который происходит с праздником, казалось бы, должен требовать особой подготовки, настроя. Но я, честно говоря, немного опасаюсь специально настраиваться, ожидать и волноваться - произойдет или не произойдет разрыв, почувствую или не почувствую себя так, как надо чувствовать в этот день. Потому что чем больше думаешь, тем четче в голове картинка желаемого. И если что-то пойдет не по уже нарисованному, волей-неволей начнешь анализировать, что ты делаешь не так, почему не чувствуется то, что должно. А это залог того, что ничего не почувствуешь.

В этот же раз я совершенно не готовился и ничего себе не придумывал. Я знал, что надо сходить в синагогу вечерком, потому как я зван. Если бы меня спросили, что там будет, я бы автоматически ответил, что будет академический седер, да и все. А дальше, ровно потому что я, во-первых, особо не думал и не готовился и, честно говоря, подзабыл собственно седер, порядок мистерии, меня "накрывало" шаг за шагом, постепенно, синхронно тому, как мы дружной, ленивой академической компанией выходили из Египта.

Яна Букчина: Понятно же, зачем нужен седер. Настоящий раввин рассказывает своему глупому сыну все необходимое про Исход, повторяя по нескольку раз одно и то же, чтобы сын запомнил. На наш седер собрались 45 человек, 45 мудрецов из академической среды, как их обозвали, и предполагалось, что они будут дружно спорить про Агаду. Но получился просто веселый седер, на котором, возможно, что-то и пропустили, но он был лучший в моей жизни. Почему? Потому что я люблю идиш, я ездила в юности на разные школы и семинары, посвященные этому языку, и знаю, что такое питерские идишисты (в питерской тусовке совершенно особенное отношение к идишу). Так что для меня самым большим подарком было то, что на седере пели на идише. Мне было хорошо и радостно.

Ведущий был душой и мотором этого седера, нельзя не признать. Он представлял гостей, выхватывал из воздуха кем-то кинутые слова и перебрасывал их мячиком в другой конец комнаты, чтобы все могли оценить версию или озарение говорящего. Он переводил с языков: с рггушного на исаашный, с мгушного на сеферовский, с букниковского на анонимный. Он плел нити и расставлял ловушки для мыслей, он ухватывал состояния и транслировал их интонациями. Это был фейерверк. Только бы гости почувствовали, что Агаду можно прожить, только бы каждый, кто сплел свои пальцы с пластинками мацы, почувствовал суть этих прикосновений, смысл каждого этапа. Он излучал радостную веру, ту самую, что выводит из пустыни повседневности.
Мотл Гордон, ведущий: Наша идея была в том, чтобы собрать вместе людей, которые в повседневной жизни общаются с еврейской культурой прежде всего как исследователи, - знакомых и не знакомых между собой, но, безусловно, друг другу интересных. Людей, которых объединяют знания о еврейской традиции и культуре и, как правило, личное отношение к этому предмету. Конечно, "академический седер" - это очень условное обозначение. Мы просто хотели встретиться за этим столом и вместе выйти из Египта. Ведь пасхальный седер - это хороший повод встретиться; лучше, чем конференция, экзамен или защита диссертации.

Вера Цуканова: Поскольку седер был объявлен академическим, я ожидала более скептического и академического мероприятия. Я думала, будут рассказывать о Песахе с исторической и научной точек зрения. Этого не было, но я все равно рада, что попала туда. Самым интересным для меня были песни и кусок из Агады на идише и рассказ Аси о том, как Песах праздновали социалисты. Вообще понравилось пение песен и то, что мы могли сами прочитать вслух отрывки из Агады и совершить разные обряды — нетилат ядаим, например, и все, что связано с пасхальной трапезой. Несмотря на не очень серьезную атмосферу, это давало ощущение причастности к религии. Вообще, каждый раз, когда я отмечаю еврейские праздники, пусть я это делаю нерегулярно и частично, мне интересно и радостно. Я не могу назвать себя религиозным человеком, но ощущение причастности к тысячелетним традициям, к духовному опыту народа, существовавшего в самых разных условиях, - мне кажется, вот что меня притягивает в иудаизме.

Действительно, как сказал другой участник вечера, «религиозные люди в таких смешанных компаниях всегда боятся, что их могут задеть более светские участники, а эти последние – что их могут «запарить» религиозные». Этого, слава Всевышнему, не случилось. И, пожалуй, единственный элемент академичности, который привнесла Ася Вайсман, рассказав, как в начале века справляли седер сионисты-социалисты, оказался необыкновенно кстати, позволил вдруг увидеть седер сквозь время и историю. Вот какую речь воспроизводит Динур по своим записям о встречах с евреями-социалистами в Полтаве и других городах:

«Элиэзер начал с [1]«Кадеш у-рхац» и начал толковать каждую фразу: «Агада» - это не что иное, как легенда о поколении, которое хотело освободиться, но не удостоилось освобождения. Об этом прямо повествуется в каждой строчке «Агады». «Кадеш у-рхац» – еврейская история вопиет к каждому в нашем поколении: "Освяти и омой!" Освяти себя, готовь себя к большим свершениям, ибо пробил решающий час. Мы – освободители! И омой! Омойтесь, очиститесь, очисти себя, дабы быть достойным этой миссии, великой миссии. [2]"Карпас – йахац". Еврейская история возложила на нас, на знаменосцев социального обновления, построение нового общества, основанного на общности имущества. Даже если все, что у тебя есть, — это немного зелени и овощей, поделись своим карпасом с товарищем». «Чем отличается эта ночь, ночь галута, от всех других ночей? Мы дважды окунаем [в соленую воду] – это омовение сионизма и социализма. В эту ночь мы все возлежим, то есть заседаем на конференциях, конгрессах, центральных комитетах разных партий, и при всем том эта ночь вся состоит из сухой мацы и раздоров, она вся – горечь марора, горька, как сама смерть".
Есть версия, что чтение этого отрывка вызвало живейший интерес у собравшихся «мудрецов» не только потому, что он представляет собой «материал» для изучения. Переложение традиционного текста на актуальный лад неизменно создает мощный стилистический эффект, когда трагический, а когда и комический. Только седер как сценарий, по мнению Аси Вайсман, все же не породил театрализации, его ценность – в языке, в отличие от другого праздника – Пурима, давшего жизнь еврейскому театру. И хотя эту мысль и не удалось развить, потому что собравшиеся начали шумно обсуждать услышанное, она во многом перекликается с замыслом организаторов «академического седера» - дать прочувствовать Традицию без чопорности, пережить свободу, которую порождает ритуал, возрадоваться освобождению, привязав себя на некоторое время к преемственности – через язык, через общение с равными, через любовь к общему, «академическому» делу.



[1] Освящение праздника и омовение рук (названия первых двух разделов Агады) (прим. перев.)

[2]Вкуси карпас (сельдерей, петрушку, картофель, лук или другие плоды или зелень) и разломи средний лист мацы.



     

     

     


    Комментарии