вРЭМенный музей

Николай Смирнов 12 февраля 2008
История появления нашей выставки заслуживает отдельного внимания.

3 ноября 2003 года в Кремле В.В. Путин встречался с премьер-министром Израиля Ариэлем Шароном. Они обсуждали перспективу открытия к 60-летию Победы в Москве, в Центральном музее Великой Отечественной войны экспозиции, посвященной Холокосту. Именно тогда российский президент сделал следующее неожиданное заявление:
Мы также поддержим инициативу некоторых наших ученых, которые предлагают воссоздать в Этнографическом музее в Санкт-Петербурге часть экспозиции – фактически это музей, посвященный жизни и истории еврейского народа. Такая экспозиция существовала раньше, но потом она была закрыта. Ученые считают, что она должна быть воссоздана, и мы поможем это сделать.

С момента этого выступления и до открытия нынешней экспозиции прошло четыре года. И, судя по некоторым отрывочным данным, все это время шла нешуточная, но не заметная широкой публике борьба за то, какая именно концепция создания Еврейского музея воплотится в Петербурге.

Наряду с С.М. Якерсоном рассказать о некоторых, как мне представляется, чисто российских особенностях, связанных с появлением настоящей экспозиции, я попросил заведующего отделом этнографии русского народа РЭМ, к.и.н. Дмитрия Баранова.

Как Вы думаете, с чем связана такая активная культурная позиция президента?

С.Я. С очень простой вещью – он тогда встречался с Шароном. Когда ему готовили необходимые документы, видимо, где-то написали, что здесь, в Петербурге, был еврейский музей и что его материалы хранятся в Музее этнографии. Он Шарону и пообещал: был музей и будет музей. Дальше это попало под реальный контроль в администрацию президента, оттуда было спущено в министерство культуры… И постепенно, не сразу, но государственная машина закрутилась, был выделен бюджет и, в итоге распоряжение президента было выполнено. То есть, эта экспозиция – результат прямого распоряжения конкретного человека.

Д.Б. С еврейской выставкой есть та сложность, что это явно идеологический проект, и идеологический дискурс здесь превалирует над всеми остальными, в том числе и над научным. Потому что если бы не было идеологического посыла, то и министерство культуры особенно бы и не вмешивалось…

Несмотря на прямые указания сверху, все же были какие-то конкретные сложности с формированием экспозиции?

С.Я. Была сложность, и большая. Вообще-то Путин дал распоряжение создать Еврейский музей. А нормальный музей – это отдельное здание, независимое функционирование. Но министерство культуры в результате «забыло» об этой идее и низвело весь проект до пусть постоянной, презентативной, но все-таки экспозиции. Это была основная интрига, поэтому года три ничего, кроме «перетирания» внутри власти, не происходило. Я в это не вникал.
Д.Б. С технической точки зрения было несложно, так как делали профессионалы, московская бригада.

А почему москвичи?

** Д.Б.** Так получилось, что художники – наши, музейные, а монтажники – москвичи, профессионалы из ГИМ. Несколько лет назад они делали выставку в рамках проекта «Парад народов» (это была одна из крупнейших еврейских этнографических выставок в России после 1939 года – Н.С.). Но как я понимаю, здесь сыграли роль еще и личные отношения между руководителем этой бригады и министерским чиновником. К сожалению, в этот раз были определенные конфликтные ситуации, так как их руководство считало себя в праве вмешиваться в научно-художественное решение (а это прерогатива музея – Н.С.).

А вот эта история с созданием отдельного музея, который в результате превратился всего лишь в экспозицию…

Д.Б. Что значит создать музей? Это значит найти или построить отдельное здание. Ведь так и предполагалось, что будет отдельное здание. Но, видимо, решили «сэкономить», и никакого здания не будет, а будет экспозиция. Но не просто экспозиция, а большая экспозиция, которая совершенно разрушает всю концепцию и структуру нашего музея. Во-первых, в этих залах у нас традиционно располагались народы Кавказа и Средней Азии. И вот, на территории многострадальной Средней Азии – ее разобрали несколько лет назад, с тем, чтобы снова смонтировать, но все время откладывали, а когда, наконец, решили восстановить – выяснилось, что здесь разместится еврейская экспозиция, которая будет теперь постоянной.

Получается, что у Вас нет свободных залов для размещения постоянной еврейской экспозиции?

Д.Б. Нет. Поэтому сместили и потеснили старую экспозицию – вместо трех залов Средней Азии будет два зала. И Кавказ, вместо трех залов, посвященных соответственно трем народам (республикам) Закавказья, будет занимать два.
Во-вторых, почему был выбран исторический, историко-культурный, а не этнографический принцип показа? Этнография здесь не на переднем плане. Один зал действительно этнографический, а второй (посвященный пространству синагоги и текстам – Н.С.)? Но это было таким специальным условием – именно историко-культурную экспозицию делать!

Дмитрий, все-таки, с Вашей точки зрения, открытие выставки еврейской культуры в рамках экспозиции РЭМа, впервые после стольких лет… это правильный шаг, в том числе в сфере просвещения и развития гражданского общества?

Д.Б. В виде выставки – да, в виде экспозиции – нет.

С чем связано столь отрицательное отношение именно к экспозиции (экспонированию на постоянной основе)?

Д.Б. А потому, что нарушен сам принцип экспонирования. У нас он традиционно региональный. Есть и другой уровень проблемы, не связанный напрямую с методологией музейного дела. Вот смотрите, приходит с улицы посетитель, видит, каким образом у нас представлены разные народы, а когда он поднимается на второй этаж, то вдруг обнаруживает эту огромную экспозицию, посвященную одному еврейскому народу. Если это рассматривать в качестве временной выставки, тогда вопрос может и не возникнуть, но совсем другое дело, если музей представляет ее как экспозицию. Сразу же возникает вопрос, почему именно евреи оказались выделенными? Почему именно эта экспозиция занимает целых два зала? А почему столь же объемно цыган тогда не показать, которые вообще как таковой родины не имеют? А отсюда уже и недалеко до вопросов типа: «Почему несчастный русский народ плохо выставлен, где-то на задворках, а еврейский народ так хорошо и в самом центре?» (отмечу, что риторика подобного тона в какой-то мере характерна для части посетителей музея, чему есть примеры в книге отзывов – Н.С.)

Допустим, учитывая уровень ксенофобии в современном российском обществе, Вы правы, указывая на потенциально конфликтную ситуацию, но, может быть, какое-то компромиссное решение возможно и в рамках постоянной экспозиции?

** Д.Б.** Пожалуйста. Например, украинскую экспозицию сейчас будут реорганизовывать по такому пути: на Украине проживают и другие народы – болгары, гагаузы и т.д., и они там будут показаны. На той же Украине есть и еврейские местечки, соответственно, в рамках украинской экспозиции можно показать отдельную сценку или костюм. И Среднюю Азию, с ее богатейшими коллекциями по бухарским евреям, будут выставлять тоже по региональному принципу. По-другому не получается… Иначе всегда будут обиженные: а почему нас не показали? А этногеографический принцип позволяет показать всех.

Семен Мордухович, а как Вы считаете, появление этой экспозиции способствует разрушению стереотипов и мифов о еврействе в России?

Я считаю, что для закоренелых антисемитов она не способна ничего изменить, потому что антисемитизм – это разновидность веры, а для просто незнающего населения – безусловно.
Эту выставку очень много посещают, я был в прошлое воскресенье, видел здесь толпы людей, которые пришли просто в музей и заодно зашли и сюда. И постепенно – тут все зависит от активности музейных работников, если они введут ее в занятия со школьниками, – постепенно выставка впишется в музейную работу… Я знаю, что музейные экскурсоводы будут готовить по ней программу. Я считаю, что это очень позитивно.

* * *

В 1916 году, в Петербурге, в здании Еврейской богадельни, построенной на деньги барона Гинцбурга по проекту архитектора Гевирца, был открыт Музей еврейского историко-этнографического общества. В доме №50 по 5-й линии Васильевского острова кроме богадельни с собственной синагогой располагались такие научные и культурно-просветительские еврейские организации, как Еврейское общество поощрения художеств и Еврейское историко-этнографическое общество. При последнем и был создан Еврейский музей. В основу его фондов легли богатейшие этнографические коллекции Ан-ского, собранные в 1912-1914 годах.

В 1918 году, навсегда уезжая из России, Ан-ский передал часть коллекций на временное хранение в Русский музей (Этнографический отдел РМ). В том же году Еврейский музей был закрыт в связи с национализацией. Он смог возобновить свою работу после большого перерыва только в 1923 году, тогда же его хранителем стал художник Соломон Юдовин, один из участников этнографических экспедиций Ан-ского. Однако по прошествии всего шести лет, в 1929 году, Еврейский музей был вновь закрыт и уже окончательно ликвидирован в рамках борьбы с «еврейскими буржуазными структурами». Его обширные коллекции разошлись по ряду крупнейших республиканских музеев: Киев, Одесса, Минск. Из числа ленинградских музеев наибольше число экспонатов «приютили» Этнографический музей, а также Музей истории религии и атеизма. Спустя еще десять лет Еврейским сектором Государственного этнографического музея была подготовлена обширная выставка «Евреи в царской России и СССР», просуществовавшая с 1939 по 1941 гг.

Лакуна в 50 лет отделяет последнюю советскую выставку по истории и культуре еврейского народа от первых постсоветских, организованных в стенах того же РЭМа в начале 1990-х годов. Что, эти пятьдесят лет – чудовищно долгий или несущественно короткий отрезок времени?
В биологическом плане это, как минимум, два новых поколения народа.
В историческом – это Вторая мировая война, Холокост, уничтожение евреев Восточной Европы и в особенности западных областей СССР, послевоенный государственный антисемитизм.
В культурном плане – несомненная потеря обществом исторической памяти, элементарное незнание, порождающее опасное мифотворчество.

С начала 1990-х годов коллективом сотрудников РЭМа (особенно следует отметить здесь заслуги специалистов-этнографов Л. Урицкой, Т. Емельяновой, В. Дмитриева) был организован целый ряд выставок (в России, с последующей демонстрацией в странах Европы и США), посвященных культуре еврейского народа. В их основу легли богатейшие коллекции музея, от собраний Ан-ского, доставшихся «в наследство» от Еврейского музея, и до предметов, поступивших через закупочную комиссию в самом недавнем прошлом. Среди прошедших выставок, несомненно, выделяется проект из цикла «Образы одного народа». Эта временная выставка имела непосредственное отношение к озвученной В. Путиным программе создания Еврейского музея в Петербурге – она открылась уже через несколько месяцев после президентского заявления, весной 2004 года.
Если рассматривать нынешнюю экспозицию как следующий, второй шаг на пути создания Еврейского музея в Петербурге, то нельзя не отметить значительное (показательное?) торможение этого процесса. Особенно учитывая тот факт, что экспозиция создана на основе разобранной выставки 2004 года.

В 1990-е годы возникла еще одна научная и культурная организация, чья деятельность напрямую связана с возрождением Еврейского музея. Это «Петербургская иудаика» – центр по изучению памятников еврейской культуры и созданию Еврейского музея в Петербурге. Именно «Петербургской иудаике» принадлежит идея воссоздания Еврейского музея в его исторических стенах. Проект этот абсолютно реалистичный – по всем параметрам. Историческое здание Еврейского музея сохранилось до наших дней. Оно (по современным данным) находится в муниципальной, т.е. городской собственности и расположено в весьма удобном месте – исторический центр Васильевского острова. Потенциальный музей обладает богатейшими коллекциями; они входят в состав фондов РЭМ, но могут быть законным образом переданы для постоянного экспонирования, например, если Еврейский музей станет одним из филиалов РЭМ. Выставка-экспозиция, открывшаяся в декабре прошлого года в РЭМе, – без сомнения, удачный проект. Это подтверждает и количество посетителей, не падающее день ото дня, и живой (нечасто такое встретишь в музеях) интерес всех приходящих.
Нужен ли Петербургу полноценный, в европейском понимании, Еврейский музей? Мой ответ – безусловно нужен. Он необходим нашему обществу. Более того, он необходим как лекарство. Будут ли и дальше совпадать интересы большой политики с интересами общества? Найдет ли еврейская община Петербурга и, шире, России средства и силы возродить это учреждение культуры, предназначенное для сохранения и трансляции исторической памяти? Посмотрим. Но и сейчас уже понятно, что дело возрождения Еврейского музея – дело общероссийское.


    • Саквояжики для Торы, паровозики для специй и многое другое

      Николай Смирнов 12 февраля 2008

      Они – создатели уникальной этнографической коллекции. Коллекции, равной которой нет нигде в мире, – чудом сохранившейся материи утраченной цивилизации штетла. Вы знаете, чем быт бухарских евреев отличался от быта горских евреев? Что было на праздничном столе в субботу? Как выглядела ктуба или ритуальный «тещин пирог»? Чем отличается менора от ханукального восьмисвечника? Слышали ли вы о рейзелах? Как бы то ни было, попадая на выставку, вы, как минимум, лишаетесь права на мифотворчество. Евреи – это народ!

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе