Как быть в состоянии между

Интервью израильского архитектора Зеева Друкмана

18—27 августа в Одессе проходил междисциплинарный учебный семинар «Urban Studio. Место, увиденное издалека… Одесса — Тель-Авив». Его идеологами выступили представители Института образования, искусства и самоидентификации Milhauz. Для обмена опытом и знаниями съехались молодые специалисты из самых разных областей, однако всех их объединял интерес к городу — не только как к набору достопримечательностей, но как к среде обитания и взаимодействия. Это важно — и не только для архитекторов, вынужденных в своих проектах синтезировать все больше информации, но и для остальных, кто живет в создаваемых пространствах и на кого эти пространства прямо, пусть порой и незаметно влияют. Дабы «рассмотреть проблематику существования человека в современном городе», с постсоветского пространства, а также из Израиля на семинар приехали архитекторы, социологи, художники, дизайнеры, журналисты, культурологи, философы и многие другие. Формы обучения — диалога, скорее — варьировались: лекции, профессиональные студии, междисциплинарные форумы. Поучаствовав в семинаре, "Букник" взял интервью у одного из ведущих преподавателей архитектурной студии Зеева Друкмана.

Зеев Друкман
Для сегодняшней израильской архитектурной школы Друкман — величина безусловная. Автор генплана уже не существующего израильского города Ямита, в прошлом — главный архитектор Северного махоза, он создал архитектурное отделение в академии художеств «Бецалель». Было это в начале 1990-х, когда после нескольких лет преподавания в израильском технологическом институте «Технион» Друкмана избрали на пост декана одного из бецалелевских отделений — связанного с дизайном городской среды, но не дававшего академической степени. За 12 лет Друкман не просто обеспечил студентам право на эту степень (ее стали давать уже через год после его прихода), но и добился профессионального признания своей школы. Отличие его подхода от других израильских архитектурных школ, а также, как выяснилось, и от советско-постсоветской, в том, что Друкман во главу угла ставит человеческую личность. Он не так много внимания уделяет техническим аспектам профессии, но требует, чтобы в каждый объект был заложен некий философский смысл, чтобы архитектор проектировал как для себя, размышляя над тем, какие эмоции он создает в каждом конкретном месте и зачем оно вообще нужно. На семинаре обнаружилось, что отключить архитекторов от оперирования только функцией и материалами довольно сложно. Тем интереснее было послушать объяснения автора методики.

Мария Фадеева: Вы впервые учите группу с постсоветского пространства, но я знаю, что у вас в «Бецалеле» уже были студенты отсюда. Они привносили что-то особенное в ваши занятия?
Зеев Друкман: Страсть.

Школа, Тель-Авив. Проект Зеева Друкмана
М.Ф.: Вы ведь урожденный израильтянин — что вам дает ваша национальность?
З.Д.: Я думаю, единственное преимущество — постоянный конфликт нахождения между Западом и Востоком. Я вчера как раз говорил, что если напишу книгу, назову ее «Всегда в месте перехода». Понимаете, западные архитекторы в большинстве своем сидят на балконе и полируют ногти, хоть и каждый раз иначе. А восточные архитекторы работают со слоями. То есть на Западе — что видишь, то и получаешь, а на Востоке то, что видишь, не равно получаемому, его надо искать. Мы же в Израиле живем между этими идеологиями. В Иерусалиме особая жизнь, он стоит на границе с пустыней. К нам приходит зелень, которая потом растворяется. В результате свет пустыни и камень, из которого выстроен город, вместе создают нечто уникальное. Мы одарены этим городом.

М.Ф.: Разговаривая с участниками архитектурной студии семинара, я поняла, что для многих ваш подход к проектированию стал откровением.
З.Д.: Я четко помню, что когда был на четвертом, а может, уже на пятом курсе, сказал себе: если когда-нибудь доведется преподавать, буду делать это по-другому. Так и случилось. Это большая удача.

Школа, Тель-Авив. Проект Зеева Друкмана
М.Ф.: Наверное, это тяжело, если иначе?
З.Д.: Вначале было очень тяжело, сейчас уже проще. Меня выдвинули на должность главы архитектурного отделения «Бецалеля», и стало возможно выстроить новую программу, определить дух школы. Вообще любая архитектурная школа — хрупкое создание, быстро ее не изменишь. Потому что у нас, по сути, нет конкретных знаний, как в других академических науках. Конечно, есть учебники, которые нужно читать, но все зависит от интерпретации содержания и философского темперамента преподавателя. Это была тяжелейшая задача — выбрать учителей, но, я думаю, мне удалось что-то поменять.

М.Ф.: А если ваш метод станет ведущим в преподавании, вам хотелось бы возникновения такой же оппозиции, которой в свое время оказались вы?
З.Д.: Конечно. Я и студентам своим всегда говорю, чтобы они не просто следовали моим указаниям, но сомневались, спорили, все обсуждали со мной. Мне нравится дискуссия.

М.Ф.: Что вы думаете о концепции Urban Studio, о том, что в ней участвуют не только архитекторы, но и люди других профессий?
З.Д.: По-моему, это удачная идея. Например, результат упражнения, для которого мы соединили архитектурную и социологическую студии, оказался восхитителен. Жаль, что не хватило времени на более тесную совместную работу.

Самодостаточный город. Концепт 1
Результатом работы архитектурной студии должна была стать концепция, которая легла бы в основу проекта для конкурса «Самодостаточный город», объявленного каталонским институтом IaaC. Условия такие: архитектор выбирает любой город мира и разрабатывает его стратегию развития. На Urban Studio этим городом стал Тель-Авив, так описанный Друкманом: «Все началось от точки на железной дороге, ведущей через Петах-Тикву в Иерусалим. Рядом море, по которому сюда прибыли поселенцы, и арабский Яффо, а в городе — пустое место, и оно должно стать местом встречи».

Для одного из подготовительных упражнений организаторы объединили участников архитектурной и социологической студий. В результате родились шесть концепций, в которых авторы попробовали задать направления развития будущих проектов. "Букник" сфотографировал четыре концептуальных объекта и рассказывает то, что запомнилось.

Самодостаточный город. Концепт 2
М.Ф.: В России существует понятие «смежники», объединяющее специалистов из других профессий, связанных с архитектурой. Получается что-то вроде помощников архитектора. Считаете ли вы такое отношение верным?
З.Д.: Безусловно, архитектор — лидер идеи, лидер ее поэтического представления и воплощения. Но я не думаю, что, например, социологи — просто помощники для архитектора. Их дисциплина важна, они работают с социальными проблемами и могут высветить то, что архитекторами обычно игнорируется. С другой стороны, социологи не создают новых концепций, как мы здесь, на семинаре. Хотя концепция пустого места, которой посвящены наши занятия, должна бы прийти от социологов.

М.Ф.: А что вы думаете о привлечении простых горожан к обсуждению проектов?
З.Д.: Интересно, но вряд ли уж очень ценно. Всегда приятно услышать что-то умное, когда людям есть что сказать о мире. Но мой опыт показывает, что если спрашивать людей с улиц, они всегда говорят об очень насущных вещах: есть трехкомнатная квартира, а хочется четыре комнаты, есть маленькое окно, а нужно большое.

Самодостаточный город. Концепт 3
М.Ф.: Но на одном занятии вы рассказывали об ответственности, и я подумала, что речь идет об ответственности перед другими людьми.
З.Д.: Не совсем так. Я говорил о том, что архитектор должен оставлять место для других вещей, которые могут прийти в проектируемое место позже. Чтобы эти новые явления и уже созданное место работали вместе. Например, если я проектирую школу, нужно оставить место, где позже, возможно, образуется рынок, или фабрика, или жилье. То есть объекты не просто стоят меж других объектов, а открыты — их можно дополнять и менять.

М.Ф.: Судя по тому, что тут происходит, вы вообще стараетесь увести архитекторов от идеи чистой функциональности.
З.Д.: Конечно. Потому что архитектура не имеет ничего общего с функцией. Она существует только между функциями. Архитекторы создают границы — точнее, места входа в место, то, чего нет в природе. Вот почему нам не понять природу — она не зависит от нас и не интерпретируема. Мы творим границы приватного и общественного, внутреннего и наружного, человека и человека. Поэтому архитектура не может сотрудничать с природой, которая не общественная и не личная и находится вне общества.
Главная способность архитектора — не только объяснить, что означает пространство и что значит быть в пространстве, но показать, как построить стену между, как быть в состоянии «между». В мире много зданий, лишенных архитектуры, — не потому, что они плохо выглядят, просто в них нет этого понятия. Архитектура базируется на трех не статичных элементах: движение, свет и конфликт. Причем, если нет последнего, архитектура исчезает.

Самодостаточный город. Концепт 4
М.Ф.: Но никто не любит конфликты — спросите кого угодно. Конфликты — это так не комфортно.
З.Д.: Лучше смириться с их необходимостью. Конфликт — это здоровое явление.

М.Ф.: Какие современные примеры хорошей работы архитекторов вы могли бы назвать?
З.Д.: У голландца Хермана Херцбергера мне нравится офисное здание в Апельдоорне (Голландия), 1974 год. Уникальный пример того, как организовать работу, чтобы люди могли выбирать, где и как трудиться. Хорош проект Алваро Сиза — Школа архитектуры в Порто. Я там был. Мне очень нравится финская архитектура, она современная, но в ней живы традиции Алваро Аалто.
Возьмите Нидерланды — это место, созданное человеком, даже сама земля им создана — она отвоевывается у моря. Жителям приходится ограничивать себя, чтобы дать место другим, и мне нравится то, что я видел в Амстердаме. Но с проектами большого масштаба у голландцев похуже.
Вообще есть много талантливых профессионалов: использовать материалы и придумывать оболочку они умеют прекрасно, но не исключительно, и результат не отвечает на вопросы о том, как мы живем, как работаем. А эти вопросы очень важны для меня.

М.Ф.: Что вы думаете об архитекторах-звездах?
З.Д.: Расскажу вам историю. Когда я был деканом в «Бецалеле», я однажды пригласил Херцбергера из Голландии. Как-то мы сидели в ресторане, и Херцбергер сказал: «Если хотите защитить свою школу от коррупции, никогда не приглашайте преподавать архитектурных звезд». А он же и сам звезда. По его мнению, архитектура приходит из конкретики жизни, нельзя архитектуру насаждать. Нельзя строить то, что не имеет отношения к местной культуре, как это делают мигрирующие по миру звезды. Получается не архитектура, а политическое приключение.

М.Ф.: Но ведь архитектура всегда связана с политикой.
З.Д.: Да, отчасти. Она констатирует существующие отношения и представления о порядке. Но мы должны найти в себе силы выйти за пределы политических дебатов. Последние 30-40 лет главной сферой влияния архитектуры были библиотеки и музеи, очень много музеев. А музеи всегда кого-то обслуживают: мэра, премьер-министра, короля. А самое важное в архитектуре, жилье, — абсолютно игнорировалось. Абсолютно! И кто делает эти музеи? Звезды.

М.Ф.: Мне понравилось то, что я увидела в Любляне. Как раз много жилья.
З.Д.: Да! А об архитекторах никто не слышал. Они не звезды. Они местные из маленьких стран. Мы должны быть скромными.

М.Ф.: В Москве хорошая архитектура чаще всего связана с дороговизной.
З.Д.: Хорошая архитектура тут ни при чем. Я ненавижу дорогие материалы. Есть отличная фраза Ницше про здания: «Я их не выношу — слишком много камня в камне». Я обязан быть экономичным, предлагать разумные цены, это моя ответственность. И я очень горжусь, когда мне удается что-то сделать дешевле.

М.Ф.: А должна ли работа архитектора быть дорогая?
З.Д.: Это не самый важный для меня аспект. Я могу жить хорошо, пусть и скромно. Но вопрос болезненный. Мне повезло: я почти не работаю с частным заказчиком, который может ругаться и торговаться. У общественного заказчика есть конкретный тариф, и это нормально, а частный рынок бывает суров и жесток, порой унижает профессионала. Время для проектирования — вот чего всем нам недостает.

М.Ф.: Многие говорят, что кризис как раз и даст время на обдумывание.
З.Д.: Это верно. Когда в экономике расцвет, архитектура в беде, даже в Израиле. Последние десять лет были богатыми, и сухими мы не вышли.

Еще об архитекторах и архитектуре:
Моше Сафди: «Кто ищет истину — обрящет красоту; кто ищет красоту — найдет тщету»
Почувствуй народ в его музее
Метрополис
К столетию Тель-Авива: «Снесите всю эту чушь!»


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе