Для блондинок

Нелли Шульман 6 марта 2009
На втором курсе, когда начался Талмуд, их стало четверо: шведка — будущий лютеранский пастор, гийорет из Германии, писавшая магистерскую диссертацию по семантике идиша, и два раввина, пока еще студентки. Одна была из России, другая — из пригорода Далласа, в Техасе. В библиотеке они склонялись над широкими фолиантами, и закалывали на затылке волосы — стожки мягкого, золотистого сена. Все, кроме шведки, остриженной коротко, как новобранец, но зачем-то втыкавшей гребешок в белесые, скучные пряди.

Преподаватель почти всегда опаздывал — водил старую, двадцатилетней давности машину, которая постоянно ломалась. Он влетал в комнату, держа под мышкой коричневый том виленского издания и стопку писчей бумаги с нечитабельными строками — его заметки к уроку.
Он был гений.

Про него ходили разные слухи, но достоверно было известно только то, что он — илуй, один из лучших знатоков Талмуда в молодом поколении, получил должность раввина в одной из этих мраморно-бронзовых, богатых синагог Вест-Энда, но не принял ее, написав совету общины о своем уходе, с объяснением причин.
После этого в ортодоксальном мире, плотью от плоти которого была его семья на протяжении бесчисленного множества поколений, даже его имя стало запретным. Преподаватель жил в маленьком доме на окраине, с партнером и двумя кошками, взятыми из приюта.

Она потом часто приезжала туда, когда на пятом году обучения, к радости учителя, взяла для диссертации тему из галахи, требовавшую частых отсылок к Талмуду, — на такое мало кто решался. Обычно, сдав восьмичасовой экзамен на четвертом курсе, выпускники захлопывали тома с тонкой, пожелтевшей бумагой и облегченно вздыхали.
Получив тогда отличную оценку, она и на пятом курсе занималась с преподавателем — уже один на один, когда ничто не отделяет от текста. У нее была хеврута — высокая, элегантная голландка, младше ее на курс, специалист по семитским языкам, но для той Талмуд был упражнением в лингвистике, а не живым, разговаривающим с тобой организмом.

Тогда, с блондинками, он начал со второй главы трактата Бава Меция — знаменитой сугии о потерянных и найденных вещах. Она читается, как тот самый «список кораблей»: фрукты, монеты, снопы, инжир, буханки хлеба, связки сушеной рыбы, вино в сосудах, полосы шерстяной ткани пурпурного цвета. Все цепляется друг за друга: намеки, ссылки, комментарии, кто-то шутит, кто-то рассказывает историю, случившуюся с родственником, — машина постепенно разгоняется, и вот уже текст несется на полном ходу и остается только надеяться, что поспевая за всеми деталями, не пропустишь самого главного.

Преподаватель смотрел на них красивыми карими глазами и напряженно ждал — сначала долго, но потом логика страницы становилась все проще и понятнее, и некоторые уже перебивали учителя и сами анализировали текст. О, эта красота страницы, с выделенными строками Мишны, с тараканьими закорючками комментария Раши, о, этот трепет узнавания знакомых имен. Сначала некоторые пытались записывать дискуссию в виде плана — с цифрами и стрелочками. Она же всегда, прочитав страницу, видела мысли на ней без всякой посторонней помощи — и могла объяснить их другим, быстро и четко. Больше ни с одним текстом у нее так не было.

Шведка еще потом бегала жаловаться в учебную часть, когда они начали анализировать тексты про изнасилование, — Талмуд ей казался антифеминистским и унижающим достоинство женщины. Преподаватель никак не мог взять в толк, почему. На странице не было женщин и мужчин — были абстрактные концепции, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Метатекст, параллельное измерение, эскапизм чистейшей воды.

И сейчас, чтобы отдохнуть, она открывает страницы, где спорят о том, кому принадлежит пролетевший через частное владение мяч, или о том, можно ли смешивать конопляную ткань с шерстяной.

Как сказано в той самой мишне, с которой начинают все, изучающие Талмуд: «Некоторые найденные вещи принадлежат нашедшему, о находке же других необходимо объявить». Вот уж действительно — Талмуд принадлежит каждому, кто его учит, и так хочется, чтобы учить его начали все.


    • Женщины и изучение Талмуда

      Евгений Левин 6 марта 2009

      Спор о том, можно или нельзя современным женщинам изучать Талмуд, тесно связан с вопросами гендерной и социальной политики. Владение Талмудом и галахическими первоисточниками резко поднимает статус человека в общине, а кроме того, делает его самостоятельным в религиозной жизни.

    • «Женская революция в изучении Талмуда проиграла, не начавшись»

      Марина Карпова 6 марта 2009

      Мне сказали, что институт «Матан» открывает трехгодичную программу по Талмуду для женщин. Правда, условия приема на программу были жесткими – требовалось наличие 10 лет изучения Талмуда. У меня же был за плечами только университетский курс для начинающих. Но меня все-таки приняли. Эти три года были самыми счастливыми в моей жизни.

     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе