За гранью «религиозного» и «светского»

Какое место должна занимать еврейская религия в еврейском государстве? Ответов может быть много, и со временем они меняются.

Когда сионизм еще был стремлением, великой пустотой, которую предстояло заполнить, правила дискуссии определял уверенный в себе светский закон, который интересовало лишь построение институций и государства. В первые десятилетия государственности религия, государством же учрежденная, выполняла явно подчиненную функцию. Государство ковало общность людей и обнародовало как общественные, так и духовные нормативы.

Но уже некоторое время это далеко не так. С одной стороны, у нас через движение поселенцев идеологически востребован религиозный сионизм, растет уверенность в себе ультраортодоксальных (хареди) ашкеназских партий, возникла и сефардская партия ШАС. С другой стороны, сионистский этос, некогда правивший бал, неуклонно разваливается и внутренне идеологически ослабевает. Несколько иными словами: государство и его институты уже не являются харизматическим ядром общества и главным хранилищем его идентичности.

Во всей этой фрагментарности, когда израильскую и еврейскую идентичность буквально бери кто хочет, страна превращается в огромную лабораторию экспериментов по религиозной ферментации. Некоторые наблюдатели усматривают некий ренессанс в новых формах единения с классическими текстами, в вольных заходах в неохасидизм, каббалу, нью-эйджевый иудаизм и прочие разновидности духовного поиска, а также в возврате к забытым традициям искусства и музыки. Но где же во всем этом галаха — традиция еврейского закона? Каково место мицвот — заповедей как нормативной системы и способа мышления о религиозных приоритетах и следования им в жизни?

На иврите недавно были опубликованы две статьи, в которых сделана попытка переформатировать вопрос и предложить кое-какие ответы. Они появились в ежедневной газете «Макор Ришон», которая позиционирует себя как националистский и религиозно-сионистский ответ газете «Гаарец». Еженедельное субботнее приложение к ней служит более широкой платформой, на которой самые разные авторы пытаются определить значение еврейской культуры и религии для еврейского государства. Причем делают это с таким накалом, что на память приходит пылкая ивритская и идишская пресса прежних эпох. В нашем случае два автора — Ариэль Пикард и Йоав Сорек, убежденные современные ортодоксы, — высказывали идеи, отличающиеся от стандартных взглядов.

Пикард, бывший раввин религиозного киббуца и состоявшийся ученый и преподаватель, ныне работает в иерусалимском Институте Хартмана. Он описывает галаху как «систему норм», которая, несмотря на вторжение секуляризма, имеет смысл для современной израильской культуры и может даже стать для нее основной потребностью.

Существовало, пишет Пикард, два основных потока мышления о еврейском законе, и каждый был наилучшим образом представлен одним великим средневековым мыслителем. Для Иегуды Галеви (ок. 1075 – 1141) истины пророчества и откровения нисходили непосредственно от Бога и подкреплялись цепью традиции. Для Маймонида (1138–1204) эти истины опосредованы потугами человеческого разума. Соответственно, взгляды этих двух мыслителей, — грубо говоря, традиция и послушание, противопоставляемые интерпретации и интеллектуальному взращиванию, — на протяжении всей еврейской истории спорили друг с другом.

Обращаясь к нынешним временам, Пикард заявляет, что первая модель требует преданности уже верных, да и то сводя всякое общение с современностью к минимуму. А вот вторая дает возможность объединить верность традиции с внешними контактами. Иными словами, даже если галаха не может (и не должна) функционировать в качестве закона такого либерально-демократического государства, как Израиль, она может и должна служить нормативным голосом в гражданском обществе и дебатах этого общества по поводу формы и значения сообщества и идентичности.

В схеме, предлагаемой Пикардом, ядро — соблюдение шаббата, но оно не должно быть подневольным. Напротив, отмена религиозной обязанности для нашего мыслителя крайне важна. Здесь должны быть задействованы мощные нравственные идеалы, средства образования всех нас, чтобы мы научились в мире, управляемом рынком и СМИ, сохранять свою человечность и божественное в ней. Для Пикарда сама живая реальность еврейской государственности делает возможным такое вливание галахи в окружающие общество и культуру.

Схема Пикарда, будучи сама по себе привлекательной, тем не менее открыта для критики. В особенности потому, что галахисты за всю историю успели насоздавать множество разнообразных еврейских правовых культур, которые были гораздо полнее и богаче, нежели предполагает жесткая дихотомия Пикарда. Взгляды Пикарда определенно неортодоксальны, однако они меркнут в сравнении с тем, что предлагает Сорек. Статья второго мыслителя называется «Вызов: демонтаж религиозного общества». Именно эту задачу автор намерен выполнять, одновременно поддерживая жизнь и активность заповедей. 41-летний редактор приложения к «Макор Ришон» разрабатывал эту тему много лет. По сути, он пытается преобразовать галаху из набора формальных требований в образ жизни.

Сорек выражает чувства целого сегмента своего поколения религиозных сионистов, для которых определения «религиозного» и «светского» отнюдь не отражают их собственный опыт, не говоря уже о нравственных и духовных устремлениях. В ответ на этот диссонанс Сорек предлагает отказаться от сектантского различения этих двух понятий в пользу панизраильской еврейскости, которая «распахнет фундаментальные проблемы нашей жизни для глубокого и значимого обсуждения». Он призывает на помощь талмудический прецедент — идею Устной Торы, творческую интерпретацию откровения каждым поколением.

Как же, по мысли Сорека, будет выглядеть израильское общество? Перво-наперво, утверждает он, нынешний раввинистический истеблишмент будет лишен там своей установленной власти, женщины обретут галахическое равенство, а «религиозное» сообщество больше не будет ощущать себя в оппозиции обществу в целом и под гнетом его. В таком — явно утопическом — будущем «светские» израильтяне наконец-то смогут слиться с иудаизмом на своих собственных условиях. Разумеется, кто-то будет строже соблюдать традиции, кто-то нет, но различные группы в целом будут уважать друг друга в границах общих норм и ценностей.

Что и говорить, из двух этих статей наибольшую дискуссию вызвал пока материал Сорека. В газету пишут, статью обсуждают на веб-сайтах как самой газеты, так и наиболее дерзновенных харедим.

Некоторые читатели яростно критикуют Сорека за, по их мнению, «духовную посредственность» высказываний и безрассудный отказ от идеи, дорогой сердцам религиозных сионистов: что сама галаха может служить чертежом построения современного общества. Другие относятся сочувственнее и отмечают, что реализация замыслов Сорека потребует не только разработки долговременной стратегии, но и желания впустить в жизнь разного рода неожиданности. Для таких критиков истинное религиозное возрождение должно происходить изнутри светского Израиля, а пока этого не случилось, глубже и разнообразнее еврейскую жизнь можно понимать, лишь хорошо различая опции «религиозного» и «светского».

В некотором смысле, оба автора, видимо, выступают за американские религиозные модели. У Пикарда это американский иудаизм, т.е. религия, которая живо и активно участвует в общественной дискуссии и культурном творчестве, будучи вписана в общую систему, где государство обеспечивает гражданскую религию с еврейским оттенком, мир внутри страны и такое пространство, где могут процветать как гражданское общество, так и религиозная жизнь.

Сорек же, напротив, похоже, призывает к принятию модели не американского иудаизма, но американского протестантизма, хотя прямо этого не утверждает да и, судя по всему, сам этого не осознает. Но у него все совпадает: разделение духовной и политической власти, религия как смесь индивидуальной совести и общественного и культурного единства, широко определяемое ощущение национальной судьбы, проникнутое религиозностью, рассеянная деноминационная структура, объединяющая общее ядро идентичности.

Быть может, это не так уж и удивительно. И протестантизм, и сионизм — как множество прочих современных течений и явлений — отражают размывание былых границ между имманентностью и трансцендентностью, небесами и землей, а также утверждение того, что самые истинные истины возникают изнутри. Легкая разница лишь в том, что приватизированная религия Сорека выступает одновременно как национальный идентификатор. Субъективное сознание в сердцевине его видения, кажется, гораздо больше настроено на волну нации и подотчетно ей, нежели соотносится с Богом. В видении этом неясным остается лишь место нееврейских граждан Израиля и меньшинств, как и место евреев диаспоры в понимании самой еврейскости.

Помимо oпыта Америки, на обоих современных мыслителей оказало влияние наследие великого поэта-сиониста Хаима Нахмана Бялика (1873–1934), который, проведя десятки лет в пыльном пантеоне еврейской письменности, в последнее время обрел собственное возрождение.

Тень Бялика двустороння. В своих классических очерках и речах он мощно выдвигал понятие «новой галахи». По его мысли, она сменит традиционный корпус законов такими обязательствами и заповедями, которые будут обращаться к совершенно другой эпохе. А вот в стихах и лично, как преданный ученик ешивы, чьи устремления погнали его прочь из класса, который он никогда не переставал любить, прочь от неосязаемой еврейскости Диаспоры к грубой реальности Израиля, Бялик стал для многих образцом для подражания.

Среди наследников Бялика немалое место занимает тот сегмент современных израильтян, которые называются датлашим (сокращение от датим ле-ше-авар, бывшие религиозные). В отличие от тех религиозных израильтян, которые всею душой предались светскости и совершенно отказались от иудаизма, датлашим как группа остались висеть между двумя мирами — явно за пределами сферы влияния ортодоксального авторитета и институциональной религии в целом (поэтому для них реформистский и консервативный иудаизм — не вариант), однако по-прежнему оставаясь влюбленными в классические тексты и напряженность духовного поиска, который все так же не дает им покоя.

Сам Сорек остается приверженцем традиции и в каком-то смысле концептуализирует внутренний мир таких израильтян со всеми его противоречиями и сложностями.

Как заметил один острослов, в видении Сорека каждому израильтянину будет предписано каждый год совершать паломничество на концерт Леонарда Коэна и там приносить пасхальную жертву.
Как бы мы ни относились к этим двум авторам лично, Сорек и Пикард — вместе с такими сефардскими деятелями, как Меир Бузагло, — признают, насколько поистине узкими и невнятными стали категории «религиозного» и «светского». С разных сторон они оба пытаются выйти из нынешнего культурного тупика, в котором оказался Израиль, преодолеть утомительныйы и разрушительный религиозный статус-кво. Тем самым они бросают дерзкий вызов как самозваному «религиозному», так и самозваному «светскому» и храбро требуют взять на себя ответственность за еврейское прошлое и будущее, которое диктуется свободной жизнью в еврейском государстве.

Источник: Jewish Ideas Daily, Иехуда Мирски


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе