20 фактов о малине


Душа чему-то противостоит.
Безверью ли, тоске, иль вырожденью.
Но ей, как одинокому растенью,
В чужую тень склониться предстоит.
Смотри, как сладко ягоды висят,
Но слаще среди них чужая ветка.
«Малина ваша проросла в наш сад», —
Через забор мне говорит соседка.
Олег Чухонцев



Вывеска в центре Иерусалима. Прежде на ней было написано "Ягода-малина", но со временем ягода лишилась видовых признаков. Фото Аси Вайсман
1. Прорастая в чужой сад, иврит подарил русскому языку своеобразную ветвь – феню. Спор о своих и чужих плодах обе стороны ведут ретиво; под вопросом даже сама «феня» — то ли еврейской «офен» («способ»), то ли все же арго офени (а он-то, офеня, понятное дело, бывший «афинец»). Вот и встретились эллины с иудеями. С большой вероятностью, правы и те, кто стоит за «офен», и те, кто за «офеню», — фонетическое совпадение способствовало прорастанию нового слова.

Так и еврейское «малон» («гостиница»), «мелина» («убежище») дало в русском языке родную «малину». И за эту «малину» патриоты опять-таки готовы поспорить, приводя свидетельство о воровских «малинниках» в «Петербургских трущобах» Крестовского, то есть в тексте 60-х годов XIX века. Присутствие евреев в уголовном мире России становится ощутимым лишь в 1880-е, и тогда-то слова из идиша и совсем уж непонятного «начальству» иврита настолько активно проникают в блатную лексику, что в полицейских рапортах ставится вопрос о подготовке соответствующих кадров (евреев в полицию не брали). «Малинник», как аргументируют сторонники «русской версии», появился раньше, то есть не под еврейским влиянием, и его правильнее выводить не из чужого иврита, а из народного «не жизнь, а малина» — не в тюрьме, в надежном пристанище. Еще один вариант объяснения: скученность населения такого приюта (он также именуется «садком») порождает образ густо усеянного ягодами куста.

Этимология, по-гречески, «наука об истине», а споры об истине бесконечны. Решимся предположить, что вновь правы и те, и другие. Русский образ и русское слово приняли и преобразили еврейский корень. Во всяком случае, еще в пору Отечественной войны евреи Украины именовали «малинами» свои убежища.

Яков Ядов 2. В России с 20-х годов блатная феня становится народным языком, и вполне «народными» числятся песни про урок и воровскую малину. Первая и самая знаменитая — «Мурка»:

Ты ж зашухерила всю нашу малину,
и за это пулю получай.


Интересный вариант второй строки: «А теперь маслину получай». Каждый язык порождает свои связи и смыслы, и в русском под стать малине отыскалась другая «ягода» — смертоносная пуля-маслина.

Автором «Мурки», возможно, был одесский поэт, Яков Ядов (Давыдов), написавший «Бублики» и «Гоп со смыком». Музыку — опять же вероятно, сугубая осторожность требуется при определении источников «фольклора» — сочинил «король танго» Оскар Строк. «Мурка» зазвучала сразу после гражданской войны. Вариантов и разночтений «Мурки» не счесть; в одной из версий она была «Любкой»; а еще известна еврейская «Хася», где чинивший расправу Рабинович «стрельнул-промахнулся и попал немножечко в меня».

3. «Народной» считается и песня «Жемчуга стакан», она же «Марсель», однако авторство Ахилла Григорьевича Левинтона подтверждается его друзьями — Ильей Серманом и Руфью Зерновой (сам Ахилл Григорьевич умер в 1971 году). Все они, ленинградские «филологи из евреев», были арестованы в 1949 году и освобождены после смерти Сталина; песня написана в ссылке ко дню рождения Руфи Зерновой, великой мастерицы исполнять шансон. «Марсель», как и всякая «народная песня», оброс вариантами, многие из них юмористические — вместо «советского завода план» засланный шпион просит добыть «жиркомбината план» (хотя как сказать: секрет изготовления сала без свинины пригодился бы врагу.) Один из новых куплетов приписывается Галичу.

Хотя соревноваться в популярности с «Муркой» безнадежно, две строчки из «Марселя» врезались в память любого советского, антисоветского и постсоветского человека. Мы до сих пор встречаем их (или варианты на тему) в газетных заголовках:

Советская малина собралась на совет,
Советская малина врагу сказала: «Нет».


Таким счастьем было в отупевшей стране сказать «нет»! Наша малина имеет собственное мнение, наша малина сказала «нет». Студенты 70-х и более поздних годов с этим припевом уклонялись от политических и спортивных мероприятий, люди принимали решения, и едва ли кто вспоминал, что малина сказала «нет» отнюдь не власти, а шпиону, что малина сдала этого самого шпиона НКВД. Сюжет-то сложнее, чем противостояние «малины» и власти: здесь есть попытка патриотического сотрудничества с властью, и лишь недоверие со стороны власти вынуждает «советскую малину» под конец песни мечтать об эмиграции, стремиться в «эту самую Марсель». Русская «малина» вновь становится русско-еврейской.

"Золотая малина" 4. Ностальгическое звучание приобрела «Калинка-малинка» (тоже «народная», тоже имеющая автора — Иван Петрович Ларионов, 1860 год). В европейской и американской диаспоре появляются рестораны с соответствующим названием в стиле «рюс». «Калинка-малинка» стала неофициальным гимном болельщиков «Челси» — еще одна команда «наших — не наших». Но чуткий к чуждым элементам внутри родного языка Василий Шукшин беспощадно развел «калину» и «малину»: «калина красная» — красная кровь, пролитая Егором на родную землю; и пролита эта кровь воровской «малиной», во главе которой — Артур Макаров, человек с русской фамилией (сам Шукшин — Макарович) и заемным, «западным» именем.

5. В западной кинематографии малина тоже дает пышные побеги. В Америке присуждается премия «Золотая малина» (Golden Raspberry), своеобразный анти-Оскар за худший фильм. Название премии связано с выражением из сленга — Bronx raspberry или Bronx cheer, означающим производимый губами неприличный звук. В кинематографе этот звук впервые прозвучал в диснеевском мультфильме 1942 года Der Fuehrer's Face: комический гимн фюреру уснащает «бронксским приветом» каждый свой «хайль»:



6. И еще один наш след в Америке — остров Малиновый, он же Raspberry Island, Аляска.

«Мы живём, под собою не чуя страны...»
7. «Воровская малина» долго оставалась неизвестной в Америке. Эмигранты первой волны и их дети понятия не имели о фене; проникновение блатного языка в литературный — один из факторов расхождения русского языка по обе стороны океана. Один из очень известных (и обыгранных также Набоковым) анекдотов о переводе с «русского на русский» — попытка «носителя языка» из первой волны эмиграции объяснить американскому издателю Мандельштама, что означает «малина» в знаменитых стихах о Сталине: Что ни казнь у него, то малина. В отчаянии девушка-консультант предположила, что Сталин глотает людей, как малину.

8. В 90-е годы ХХ века то же стихотворение переводил Питер Норман, человек, воссоздавший на английском языке Тарковского, Ахматову, многие стихи Мандельштама. У Питера на полке стоял только что выпущенный (перестройка!) словарь блатного языка, переводчику помогала русская жена, дочь философа Франка. С помощью словаря и друзей из «новой России» они установили, что «малина» здесь, пожалуй, и впрямь воровской притон, и следует искать аналог в сленге. И все же Наталья Семеновна Франк сомневалась: «малина», казалось ей, должна передавать и наслаждение казнями («разлюли-малина»), и цвет крови — все это исчезало в переводе.

Никита Михалков в "Жмурках" 9. Блатная речь и блатной фольклор являлись в язык несколькими волнами. Первую волну подняли революция и гражданская война; вторую — сталинские репрессии, превратившие страну в огромный лагерь, а также Отечественная война, сорвавшая с места и перемешавшая население. Третью волну — сказавшая «нет» и отправившаяся искать «эту самую Марсель» эмиграция 1970-х. Ну а уж в перестройку и далее… не зря же новогодний огонек 2000 года — ошибочно считавшегося началом нового тысячелетия — открывался «Муркой». В те же перестроечные годы вошли в моду малиновые пиджаки. Кто-то еще шутил: «От малинового берета Татьяны Лариной до малиновых пиджаков». Происхождение этой моды, внезапная одержимость ею и столь же быстрое выздоровление — еще одна загадка. Вроде и недавно дело было, а никто уже не вспомнит, откуда взялись малиновые пиджаки и куда канули. Но не были ли и они отзвуком, «малиновым звоном» той, родной и теплой «малины»?

Карильон 10. Что касается «малинового звона» — с одной стороны, всем известно, что выражение это никак не связано ни с ягодой, ни с малиновым цветом, а происходит от бельгийского города Малин (так он по-русски, по-своему же — Мехелен). В этом городе издавна лили колокола и производили карильоны — механизмы, которые приводят в движение подобранный по звуку ряд колоколов. Этот «малиновый звон» завез в Россию Петр I. С другой стороны, патриоты опять же утверждают, что «малиновый звон» — исконно русское понятие, и нет ничего естественнее, чем сравнить звук со сладостью малины и ее яркостью, а фламандский город так только, примазался.

Герб города Малина 11. Еврейские «согласные» корни оставляют больший простор для игры. Если б и русский язык состоял из таких корней, можно было бы сопоставить ягоду «малину» с немецким арбузом («мелоне») и с греческим яблоком, вообще всяким плодом («малон»), однако славянские языки не позволяют пренебречь гласными, и нам остается лишь этимология Фасмера, выводящего название этой ягоды из корня, который в разных ближних и дальних языках означает цвета от черного, синего и голубоватого до красного и бежевого. Зато русский язык позволяет играть с ударениями, и заметки о малине вполне могут обернуться заметками о городе Малине. Тем более, что один такой город мы уже упомянули.

12. Как ни странно, бельгийский Малин-Мехелен и украинский Малин оказались в родстве — в трагическом, кровью скрепленном родстве. В пору Второй мировой под бельгийским Малином был организован транзитный концентрационный лагерь — более 25 тысяч евреев были депортированы отсюда в лагеря восточной Европы. Ныне этот лагерь превращен в музей. Год назад памятник погибшим во время войны евреям был установлен и в житомирском Малине; собраны сведения о 1312 жертвах. Памятника первым жертвам, мирным жителям Малина, погибшим в Гражданскую от польских погромов и от доблестных сподвижников Котовского, пока что нет.

13. Город Малин, и впрямь маленький, древностью, однако, тягается с «матерью городов русских» — он-де назван в честь того самого князя Мала, что отказался платить двойную дань Игорю. Того самого Мала, с которым (как и с прочими древлянами) коварно разделалась Ольга. А если учесть, что древляне, пограничное племя, колебались между властью Киева и хазар и, вероятно, хотя бы временами входили в хазарскую империю...

14. В Винницкой области, по соседству с Житомирской, работает комбинат, изготавливающий, в числе прочих продуктов, кошерное малиновое варенье. Товар, насущно необходимый евреям Украины и России и массово экспортируемый в Израиль: для «русской» (то бишь советской) алии малина и малиновое варенье — один из обязательных компонентов ностальгии. «Настоящей» малины, понятное дело, в Израиле не достанешь. При чтении русско-израильских ЖЖ выясняется следующее: малину здесь именуют «петель», и ехать за ней нужно на плантацию в Гедере, а там главное не перепутать «петель адом», которая более-менее малина (но, конечно же, не та, что была «там, у нас»), с «петель шахор», то бишь «ежевикой» («шахор», «темный, тень» — вроде бы родственник «шухеру», который бывает в «малине») и с «петель ец», которая «совсем другая история». Так и пишут, честное слово.

15. Вполне возможно, что израильская малина «не то», ибо садовая, культивированная, гибридизированная. Один из секретов обаяния малины — извечное существование ее «прирученной» и «дикой» ипостаси. Большинство растений выбирает для себя один путь: или в саду водится, или уж в лесу, на болоте, на воле. Малинник — как еврей: и с другими народами уживается, перенимая их культуру, и сам по себе плодоносит.

16. Разведением малины занимались уже римляне. Ее упоминает в числе плодовых растений Катон Старший в III веке до н.э. В I веке н.э. Плиний Старший обнаруживает огромные заросли дикого малинника на острове Крит и дает этому растению имя Rubus Idaeus. Rubus, ибо красного цвета, Idaeus же — в честь горы Иды, на которой обитали боги, и царевны Иды, чье имя связано в мифе с красным цветом малины: дочь царя Мелисса, которому было поручено воспитание младенца Зевса, решила побаловать крикуна ягодой и, торопливо обирая кустарник, поцарапалась, окрасила своей кровью белые дотоле плоды. Имя Rubus Линней сохранил в своей классификации за малиной, так что ее кровавая окраска, выходит, всех прочнее и долговечнее.

17. Прочитав клеймившие Сталина стихи Мандельштама, Пастернак воскликнул: «Как он мог? Он же еврей!» Отчего же еврей — «не мог»? Предположительно — оттого, что год был 1933-й, и еврею следовало на все закрыть глаза, ибо существенно одно лишь противостояние: СССР — и только что отдавшейся Гитлеру Германии. Но так ли очевидно было это противостояние (и еврейская позиция в нем) даже для Пастернака? СССР вскоре благополучно вступил в сговор с Германией, а размах злодейств Гитлера в 1933 году и немецкие евреи не предвидели и года три-четыре промедлили с бегством. Уж не «малина» ли смутила чуткого к слову собрата-поэта? Не «еврейскость» ли этой «малины», не отголосок ли другой строки:

Я скажу «селям» начальнику евреев
За его малиновую ласку.


Стихи опять же загадочные (а когда у Мандельштама было иначе?), и Надежда Яковлевна толковала их так: малиновый — это цвет с картины Рембрандта «Возвращение блудного сына». Мол, символикой цвета Мандельштам обозначает свое возвращение от чужого племени («я покину край гипорбореев») под защиту отцов.

Вот только «селям» — не «шалом», хотя и одного с ним корня. Это уже арабский. Был начальник евреев в средневековой мусульманской империи, титул высокий, почти равновеликий халифу, и евреям неплохо жилось под властью просвещенных «двоюродных братьев». Но порой требовалось за благосклонность заплатить добровольной данью или навести порядок среди своих: появлялся досаждавший властям пророк или поэт, и начальники евреев, как обычно, предпочитали, чтобы умер один человек и не пострадал весь народ.

Кровью, кровью отливает эта «малиновая ласка».

18. Но и среди чужого народа не уцелеть. Намного раньше антиоды Сталину, намного раньше бегства под руку начальника евреев написаны стихи «1 января 1924 года». Их следовало бы привести целиком, но переберем хоть основные колокола могучего малинового звона:

Кто время целовал в измученное темя…


…Какая боль — искать потерянное слово,
Больные веки поднимать
И, с известью в крови, для племени чужого
Ночные травы собирать.


…Не поддается петелька тугая,
Все время валится из рук.
Он — знал, что «малина» — «петель»? Он рифмовал «малиновую ласку» с «петлей»?

…По старине я уважаю братство
Мороза крепкого и щучьего суда.
Пылает на снегу аптечная малина,
И где-то щелкнул ундервуд.

О.Э. Мандельштам Тот самый ундервуд с клавишей — щучьей костью. На котором доносы печатались. И мороз, мороз, в каждой строке страшного стихотворения.

Аптечная малина, просыпанная на снег, — единственное спасение больному горлу от гиперборейского холода. Целебная малина, пылающая, как пролитая кровь.

19. Надежда Яковлевна Мандельштам, придавая благое значение «малиновой ласке», приводит ту строку о «начальнике евреев» в иной форме: «Я скажу села начальнику евреев». Уничтожается арабское «селям» и вытекающие из него опасные коннотации «начальник народа при чужеземных вождях»: «села» — восклицание из псалма, «пауза». Но и пауза, перерыв в пении — вряд ли что-то благополучное в поэтике Мандельштама: «Еще немного — оборвут / простую песенку о глиняных обидах и губы оловом заткнут».

Более того: в «села» с мягким «ль» и ударением на последний слог (а в псалме это слово произносилось с ударением на первый), неожиданно проступает французская фонетика. Анатолий Найман в книге воспоминаний об Ахматовой собрал немало примеров того, как русское слово у нее «прячет» итальянское или английское, так и у Мандельштама «селя» с ударением на последний слог — недоговоренное «се ля ви», «такова жизнь», оборванное прежде, чем произнесено само слово «жизнь». И если «включился» французский, то и «малиновая» ласка = malin, «коварная» и «зловещая».

20. Звук многозначен, и многозначен образ. Этимологические поиски, поиски истинного значения, уводят нас все дальше — лесной тропой, в густой, цепляющий, царапающий малинник.

Отец Иды, Мелисс — Пчелиный, медовый. Мед, как и малина, был сладким, целительным и добровольным даром природы. Мед поэзии, мудрости, бессмертия известен едва ли не каждому народу, но в иврите вечный образ подкрепляется и словесным совпадением: дварим — «слова», «дворим» — «пчелы». «Малина» вроде бы входит в это родство «меда» и «слова», только цвет ее — цвет крови.

И другие цветочки и ягодки:
В давленом виде
В языковом смысле
В твоей голове



     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе