Сорняки в винограднике, уксус, сын вина, и вес плаща и сумы

Мы продолжаем читать один из немногих в талмудической литературе биографических циклов рассказов – о рабби Эльазаре, сыне рабби Шимона, мудреце необычном и, как мы сейчас увидим, не всегда принимаемом своими собратьями.

Псикта де рав Кагана, 11
Р. Лазар, сын р. Шимона, назначен был архирипариусом и казнил людей, подлежащих смерти.
И взывал к нему р. Йегошуа бен Карха, и называл его «уксус, сын вина».
Сказал ему: Отчего ты называешь меня «уксус, сын вина», разве не сорняки в винограднике, подлежащие выпалыванию, выполол я?!
Ответил ему: А если бы отказался?! Следовало бы тебе сбежать на край земли и предоставить хозяину виноградника выпалывать свои сорняки.

Наш герой, как и было обещано в прошлом рассказе, выходит из дома родителей своих в огромный, полный испытаний мир и приступает к активной деятельности. Судя по всему, его великий отец к этому времени успевает умереть – иначе трудно понять его отсутствие в рассказе. Эльазар, оставив очаг родного дома, становится архилипарин, арамеизм от греческого слова архирипариус. Рипариус – чиновник, ответственный за сбор налогов, а префикс «архи» передает превосходную степень, что само по себе странно, ибо более одного рипариуса на местность римляне не назначали. Что в устах рассказчика значит эта должность, сказать трудно, но несомненно то, что сыну опального мудреца удалось получить должность весьма высокую и подразумевающую тесное сотрудничество с римскими властями. Новая должность, по-видимому, принесла р. Эльазару благополучие, но, будучи облеченным властью, наш герой оказывается перед необходимостью вершить суд и выносить смертные приговоры согласно римскому закону. Будущий законоучитель, очевидно, видит себя реформатором мира, в коем хочет установить порядок, и потому готов применять на практике римский закон, суровый к преступникам, невзирая на то, что еврейскому праву подобная суровость чужда.

Позиция нашего героя противоречит отношению, принятому в среде талмудических мудрецов того поколения, и это противоречие находит свое выражение в диалоге между р. Эльазаром и р. Йегошуа бен Карха, ровесником его отца. Старший мудрец, гневающийся на молодого, называет его «уксус, сын вина». Уксус, как правило, изготовлялся из такого винного сусла, из которого не получилось вина. То есть уксус – продукт полезный, но вообще-то побочный. Не ради него виноградари собирали плоды виноградной лозы, выдавливали их сок и терпеливо ожидали брожения. Рожденный в роду мудрецов, Эльазар должен был превратиться из плода лозы виноградной в благородный напиток – вино, а вместо этого он – уксус, сотрудничающий с чужаками.

Эльазар тяжело реагирует на упрек, иносказательно представляющий его недостойным сыном великого отца. Он пытается парировать, заимствуя у оппонента прежде всего метафору виноградарства и возводя ее на теологическую высоту. В словах Эльазара звучит намек на притчу о виноградаре из Книги пророка Исайи. Там Бог – виноградарь, и Он скорбит о тщательно взращенном им винограднике – Израиле, плоды которого принесли ему разочарование. И в притче Эльазара речь идет о винограднике, в коем есть нечто способное огорчить виноградаря, – сорняки. Наш герой видит себя своего рода хранителем виноградника, усматривая в своей деятельности важный религиозный момент. Вмешиваясь в происходящее в обществе и преследуя преступников, казня их, он выпалывает сорняки из народа-виноградника, тем самым позволяя народу правильно развиваться и приносить хорошие плоды. Строгие законы римлян, с точки зрения нашего героя, выражают божественную волю, которую он, Эльазар, воплощает в жизнь.

В отличие от Эльазара старый мудрец, по-видимому, не одобряет идею сотрудничества с римлянами вообще и активную позицию молодого в частности. Он напоминает собеседнику, что его отец в свое время предпочел изгнание, и полагает, что и сыну было бы предпочтительней сбежать из страны, чем принять столь опасную должность. Иронические слова р. Йегошуа о том, что хозяин виноградника сам займется его прополкой, отражают важную установку еврейского права, согласно которой суд в ситуации самого ничтожного сомнения предпочитает не наказывать даже почти заведомого убийцу смертной казнью, предоставляя божественному правосудию заменить людское. Рассказчик показывает читателю две эти противоположные точки зрения, не вмешиваясь в изложенное и не сообщая, чья позиция кажется ему убедительнее. Скорее всего, он не разделяет позицию нашего героя, но понимает ее интенцию: навести порядок в мире – это так привлекательно… Но какой ценой!

Так, щемящим тоном неприятия Эльазара средой его отца, заканчивается этот рассказ, а в следующем будет прочерчена траектория возвращения «блудного сына» раввинистического сообщества. Интересно, что первый наш рассказ добрался до талмудистов в Сасанидской Персии и был пересказан в Вавилонском Талмуде, дополненный деталями и мотивами, заимствованными из окружающей среды. Там герой предает некоего преступника смертной казни, но почти против своей воли, мучается угрызениями совести и подвергает свою плоть истязанию в качестве своего рода ордалии, которая должна ответить на вопрос – есть ли грех в содеянном, и приходит к заключению, что нет. Апологетическая тенденция вавилонского рассказчика явна, но мы останемся с палестинской версией и перейдем к следующему рассказу.

Р. Лазар бар Шимон был назначен на должность ответственного за ангарию и руководил работами. Однажды пришел к нему в обличье старца пророк Элиягу, да будет упомянут к благу, и попросил подыскать ему тягловое животное.
Спросил его: Что ты собираешься нагрузить на него?
Ответил ему: Мою старую суму, мой плащ, и сам я поеду верхом.
Сказал р. Эльазар бар Шимон: Смотрите, этот старец, которого я могу взвалить на себя и отнести на край света, просит приготовить ему скотину.
Что сделал? Взвалил его на себя и понес по горам и долинам, нес его по полям через колючки и тернии, пока не стал ему тяжел его груз.
Сказал ему: Старик, старик, стань полегче, а то я тебя сброшу.
Спросил его: Не хочешь ли немного отдохнуть?
Сказал ему: Да!
Что сделал? Привел его на какое-то поле, посадил под какое-то дерево и дал ему есть и пить. После того как тот поел и утолил жажду, спросил его старец: И зачем тебе эта беготня? Не лучше ли тебе заняться делом своих предков?
Спросил его: А ты сможешь меня научить?
Сказал ему: Да!
Говорят, что тринадцать лет учил его Элиягу, да будет упомянут к благу, пока тот не знал всю Сифру (Торат коганим). Говорят, что после того, как он узнал Сифру, даже плаща не мог поднять.

И вновь рассказ говорит о ситуации, в коей наш герой получает должность от римлян. Греческое слово "ангария" обозначает мобилизацию государством транспортных средств и тягловых животных на общественные или государственные нужды. Наш герой становится ответственным за этот немаловажный процесс, и рассказчик поясняет, что р. Эльазар имел также полномочия распределять работы. Надо полагать, в его распоряжении находились тягловые животные и их погонщики, коих следовало использовать либо на нужды города, либо на нужды сильных мира сего. Вечно-живущий пророк Элиягу (Илия) перед новоиспеченным начальником предстает неузнанным, в виде старца, чья значительность сомнительна, и потому его явление перед Эльазаром и его сотрудниками кажется нелепым и вызывает либо недоумение, либо смех. Обратим внимание на то, что в начале истории упоминаются сума и плащ. Сума необходима для того, чтобы объяснить, откуда возьмутся еда и питье, которыми Элиягу угостит р. Эльазара в середине рассказа. Плащ, подобно тоге римского мира, – наиболее типичный элемент обличья почтенного старца, а стало быть, и талмудического мудреца. Плащ в начале рассказа предваряет плащ р. Эльазара в конце рассказа – облачение мудреца, которое придет на смену суетным обличиям его прежней жизни.

Пророку Элияу необходим осел, чтобы везти его самого и его вещи, потому что посвятивший жизнь изучению Торы не в состоянии сам нести даже собственный плащ. Увидев фигуру старца и оценив ее как комическую, Эльазар обращается к своим сотрудникам, хвастаясь собственной силой. Бахвальство – элемент духовной пустоты, от коего герой разрешится к концу утомительной прогулки, а беседа наедине под деревом будет противопоставлена бахвальству в начале рассказа. Р. Эльазар, в начале – бахвал, силач, здоровяк, представляет себя чуждым учености, а в конце он – слабый телом знаток Торы. Элиягу в начале рассказа – слабый и странный старец, объект насмешек, к концу же он становится всеведущим наставником.

Слово "беготня", которым Элиягу называет действия Эльазара, имеет двойное значение. С одной стороны, это собственно беготня по горам и долинам, когда силач желает продемонстрировать свою силу и готовность отнести старца «на край света» и даже не удосуживается узнать, куда на самом деле хотел попасть пророк Элиягу. С другой – это жизненный путь р. Эльазара, с точки зрения Элиягу, лишенный подлинной цели, духовных и нравственных ориентиров.

Рассказчику представляется чрезвычайно важной обратная пропорция между знанием Торы и физической силой. Не то чтобы физическая сила казалась ему ненужной или порочной, но она пристала невежде и бахвалу в той же степени, в коей плащ пристоен мудрецу. Невежда в начале рассказа обладает физической мощью, знаток Торы в конце телесно слаб. По всей видимости, имеется в виду, что тот, кто учит Тору, живет в особых условиях, в которых физическая сила не требуется, а требуется, наоборот, скромность и послушание учителю. Р. Эльазар, пренебрегший своей мощью, обрел чудесного учителя, вечно-живущего таинственного пророка, который теперь, когда от нашего героя отвернулись соратники отца, обучил его тому, что он не удостоился выучить из уст отца. Так богатырь становится ученым, а к репрезентации его могучего тела и сильного духа в ином, заключительном рассказе, в коем также предстанут смерть и любовь, мы обратимся в следующий раз.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе