Смерть Элиши и дни покаяния

Месяц элуль на дворе, в синагогах поутру люди просят прощения. Дни покаяния и возвращения наступили. Я знаю, что по-русски последняя фраза звучит в лучшем случае энигматично. Но тому, кто знаком с прихотливой терминологией раскаяния в талмудической литературе, моя попытка выразить по-русски слово тшува будет понятно. Буквально тшува и означает возвращение, но также — раскаяние. За этой двусмыслицей — несокрушимая уверенность талмудических мудрецов в том, что все обратимо и достаточно любому, самому страшному грешнику раскаяться, как он вернется к своему некогда оставленному безгрешному «я», а также и к своим собратьям, поджидающим его с распростертыми объятиями. Бог талмудических мудрецов добр и склонен прощать. Оставляет ли грех след в душе, монолитны ли ряды, с радостью поджидающие вернувшегося, — эти вопросы остаются открытыми и особенной важности им не придается.

Сегодня мы вновь встречаемся с Элишей — ультимативным грешником талмудической культуры, предавшим забвению уроки мудрецов и не желавшим более соблюдать заповеди Торы. При этом, как вы помните, он по-прежнему всем своим существом был погружен в изучение Торы и вел постоянный, хотя, видимо, и не очень мирный диалог с ее высшим источником. Прошлый рассказ об Элише был попыткой объяснить и инкорпорировать в культуру попытку бунта, затеянного столь аттрактивным грешником. Наш сегодняшний рассказ уже не пытается понять, но стремится реабилитировать этого сына талмудической академии, пусть и бунтующего.

История эта, как и предыдущая, помещена в нарративную рамку. Ученик Элиши, широко известный рабби Меир, читая проповедь субботним днем в тиберианской синагоге, узнает о том, что его грешный учитель находится возле дома учения верхом на коне. Прервав урок, рабби Меир спешит почтить учителя. Они ведут неспешную беседу, в которую вплетены рассказы об Элише. Там, где заканчивается их беседа, начинается наш рассказ.

Иерусалимский Талмуд Хагига 2:2 77:2–3

По прошествии дней заболел Элиша.
Сказали рабби Меиру: Вот, учитель твой плох. Пошел его навестить и нашел его плохим.
Сказал ему (рабби Меир): Вернись!
Ответил: А разве возвратившихся принимают?!
Сказал ему: А разве не сказано: «Ты возвращаешь человека в прах и говоришь: “Возвратитесь, сыны человеческие!”» (Пс 89:8) Ведь то, что сказано «в прах» (
ад дака), имеется в виду «до истончения» (ад дихдуха) души…

Тотчас заплакал Элиша и, плача, умер. И был рабби Меир рад в сердце своем, говоря: «Похоже, что умер учитель мой раскаявшимся!» Но когда похоронили его, сошел с небес огонь и стал пожирать его могилу. Пошли и сказали рабби Меиру: «Вот, могила учителя твоего охвачена огнем». Пошел навестить ее и увидел, что она горит. Что сделал? Сбросил свой плащ и простер его над ним (погребением р. Элиши) и сказал: «Переночуй эту ночь; настанет утро, если он примет тебя, благо, пусть примет; а если он не захочет принять тебя, то я приму! Спи до утра» (Рут 3:13). «Переночуй эту ночь» — в этом мире, который подобен ночи; «настанет утро» — это грядущий мир, который весь подобен утру; «если он примет тебя, благо, пусть примет» — это Святой, благословен Он, который благ, как о том сказано: «Благ Господь ко всем, и милосердие Его на всех делах Его» (Пс 145:9); «а если он не захочет принять тебя, то я приму!» — и утих огонь.


Этот непростой рассказ содержит немало тяжелых теологических раздумий, выраженных полунамеками и экзегетическими манипуляциями библейскими стихами. Грешный талмудист приближается к смертному часу; оставленный коллегами, он умирает в одиночестве. Ученик видит, что его учитель плачет и объясняет его плач тяжелой подавленностью, следствием одиночества. Он умоляет учителя вернуться, т.е раскаяться в содеянном и тем самым стать самим собой, вернуться в состояние, предшествовавшее греху. Но р. Элиша сомневается в возможности столь оптимистического сценария, полагая, что тотальное и необратимое раскаяние — лишь риторическая фигура. Он отнюдь не уверен, что Владыка мира столь благосклонен к раскаявшимся грешникам. Бог Элиши не столь добр. По крайней мере, он не уверен в Его доброте. Так возникает теологическая коллизия этого рассказа: согласится ли Бог, что грех может быть целиком и полностью прощен и аннулирован, как то думают мудрецы, или Он отвернется от раскаявшегося грешника, как полагает Элиша.

Ученик вполне энергично разубеждает учителя при помощи стиха из псалма. Как это водится у толкователей, значение стиха переосмысливается. На самом деле, здесь говорится о том, что Тот, кто сотворил человека из земного праха, возвращает его к исходному материалу — праху. Но в деконструктивистской интерпретации рабби Меира стих приобретает неожиданное спиритуальное значение: Бог возвращает заблудших грешников в свою сень, когда те постоянным страданием и болью истончают свою душу. Слезы учителя есть свидетельство перенесенной боли, а потому он может вернуться, полагает ученик. Слова его настолько волнуют умирающего, что, возможно, несколько приближают его конец. Но картина ухода из жизни плачущего Элиши становится в глазах ученика возможным доказательством раскаяния учителя и, таким образом, его посмертной реабилитации в сообществе мудрецов. Ультимативный аутсайдер, окончив свой жизненный путь, готовится стать инсайдером.

Однако сошедший с небес огонь, пожирающий могилу мудреца, казалось бы, свидетельствует об обратном. В глазах перепуганных обывателей Бог гнева хочет испепелить останки грешника, чтобы в грядущем мире, когда вокруг костей усопших нарастет новая плоть, Элиши между воскресшими не будет. Он не вернется. Этот сценарий невыносим для ученика, и он тотчас же отправляется гасить пожар, спасая останки учителя от полного уничтожения. Подобно тому, как исцеляющие слезы учителя были вызваны интерпретацией стихов псалма, так и божественный огонь, пожирающий могилу талмудического бунтовщика, должен быть успокоен словами стиха: «Переночуй эту ночь; настанет утро, если он примет тебя, благо, пусть примет; а если он не захочет принять тебя, то я приму! Спи до утра» (Рут 3:13).

Стих, умиротворивший гнев огня, извлечен из контекста книги Рут и радикально переосмыслен. Он содержит слова Боаза, обещающего Рут жениться на ней, если не окажется более подходящего варианта, но рабби Меир прочитывает его как слова пророчества, прозвучавшего вне времени и пространства, и эта интерпретация оказывается достаточно правильной, чтобы умиротворить огонь. Отметим также, что рабби Меир простирает над гневным огнем свой плащ — униформу мудреца, знак его принадлежности к ученому сословию, о блудном сыне которого он идет ходатайствовать перед высшими экзекуторами.

Каково же значение этой экзегетической манипуляции? Боаз всего лишь разрешает Рут переночевать на гумне, но в нашем повествовании эти фразы Боаза становятся обещанием покоя останкам мудреца, которым, по мнению ученика, следует дождаться грядущего мира. Утро, о котором говорит Боаз, утро нового, лучшего мира, когда учитель встретит других людей и вернется в ряды своего сообщества. Слова Боаза о возможном претенденте на руку Рут, в которые несколько неловко вплетено слово «благо», становятся ключом к пониманию всей сцены: Бог, который и есть благо, и чье милосердие почивает на всех созданиях его (о значимости этого стиха в мировоззрении мудрецов я уже писал ранее, не может не способствовать возвращению Элиши, и огонь, с точки зрения мудреца, есть не выражение божественной воли, но проявление негативных сил энтропии, противостоящих правильному мироустройству.

И потому, видя себя соработником божественной воли, мудрец повелевает словами стиха: «…а если он не захочет принять тебя, то я приму!» Мудрец принимает на себя роль пророка, провозглашая реконструируемую им волю Творца, которому не остается ничего другого, кроме как молчаливо согласиться с тем, что огонь будет потушен. Теология всепоглощающего милосердия Творца побеждает теологию, в коей не всякого вернувшегося принимают назад. Так возвращается Элиша и продолжает свое непростое существование на страницах Талмуда, до того момента, когда настанет утро.

Теперь мне, пожалуй, не остается ничего другого, как пожелать доброго года всем забредающим на эти страницы, возвращения туда, куда вам более всего хочется вернуться, и явленного милосердия.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе