Похороны с оркестром

«Дирижер», режиссер Павел Лунгин

Дирижер
Россия, 2012
Режиссер: Павел Лунгин
В ролях: Владас Багдонас, Инга Стрелкова-Оболдина, Карэн Бадалов, Дарья Мороз, Сергей Колтаков

Откровенно говоря, известие, что Павел Лунгин выпускает в прокат фильм «Дирижер», для многих оказалось неожиданным. Режиссер еще со времен «Царя» утверждал, что страстно мечтает об экранизации «Пиковой дамы», а среди людей знающих ходили слухи, что в Израиле картину о дирижере симфонического оркестра вроде бы снимает театральный режиссер Константин Богомолов, прославившийся неординарным подходом к классике. В конце концов все прояснилось: к съемкам осовремененной версии «Пиковой дамы» (по сценарию Дэвида Сайдлера, заработавшего «Оскар» за «Король говорит») Лунгин таки приступит — этой осенью. С Богомоловым же случился некрасивый скандал: Лунгин взялся продюсировать его кинодебют, но оказался чем-то недоволен, отстранил режиссера — когда уже были не только подобраны актеры и съемочная группа, но и отсняты несколько сцен — и закончил фильм сам.

Судя по словам Богомолова (и конечному результату), «Дирижер» с самого начала планировалось максимально приблизить к документальному формату: в съемочной группе даже появился в качестве второго оператора один из лучших русских режиссеров-документалистов Павел Костомаров. Над фильмом поочередно работали два оператора-постановщика: Александр Симонов и Игорь Гринякин. Второй из них, очевидно, появился после ухода Богомолова, и в итоге Лунгин побудил оператора помпезных «Адмирала» и «Высоцкого» продолжить съемки именно в первоначально заданной стилистике. В общем-то, самому Лунгину она вовсе не чужда: стоит вспомнить снятую ручной камерой «Свадьбу».

Понятно, что от Богомолова Лунгину достались и актеры — одно из самых неоспоримых достоинств фильма. Владас Багдонас — литовский театральный и киноактер еще советских времен, Инга Оболдина, Сергей Колтаков и Карэн Бадалов — вполне себе театральные звезды, а Дарья Мороз и вовсе жена Богомолова.

Несмотря на всю сложносочиненность, «Дирижер» вышел лунгинским фильмом. Он вполне укладывается в «православно-музыкальную» линию, начатую «Островом» и «Веткой сирени»: не зря Лунгин считает «Остров» поворотной точкой своего творчества и сам признает, что в его последних работах христианская тема занимает центральное место. Более того, режиссер утверждает, что отказался от попыток «ловить окружающую жизнь» — при этом в его фильмах решительно возрос градус патетики, куда-то исчезла былая легкость, даже легкомысленность. Особенно это заметно в контрасте с предшествовавшими циклу «Бедными родственниками»: они были сняты в разбитном жанре «еврейский Кустурица».

В случае с «Дирижером» к исключительной серьезности располагает сама история работы над сценарием: исходным импульсом послужила оратория митрополита Илариона «Страсти по Матфею» (к слову, разнесенная критиками в пух и прах за вторичность и подражание Баху). Лунгин пошел самым что ни на есть незамысловатым путем «экранизации»: главным героем был назначен дирижер (Владас Багдонас), который вместе с оркестром отправляется на гастроли исполнять эти самые «Страсти по Матфею». Более того, музыка без остановки звучит за кадром, ни на секунду не давая забыть, откуда ноги растут. Отправляется же дирижер ни много ни мало в Иерусалим, который Лунгин считает «городом особой силы и энергии», лучшим местом для свершения чудес и преображения героев. Мотив путешествия, а по сути — паломничества в Святую землю вписывает сюжет в библейскую систему координат. Неслучайно начинается и заканчивается «Дирижер» живописными «ветхозаветными» пейзажами.

Но библейского вдохновения для полноценной истории маловато — и Лунгин, как многоопытный сценарист, это прекрасно осознает. После нескольких вариантов сценария он остановился на сюжете об отце и сыне, который предложил ему молодой драматург Валерий Печейкин: именно ему Лунгин благодарен за внесенную в материал жизнь и «остроту». Удивительно, но Печейкин тактично избежал радикальных решений — чем знамениты его «обэриутские» пьесы «Соколы» и
«Моя Москва» — притом что в фильме и появляются наркотики, труп, сквот. Не обошлось без террористического акта, который служит кульминацией, deus ex machina под драматическое сопровождение «Страстей по Матфею».

Дирижер отправляется в Израиль не только и не столько на гастроли: накануне ему приходит факс личного характера — как выясняется позже, в Иерусалиме покончил с собой его сын. В этом есть вина дирижера: пока отец наслаждается роскошью, осуждает сына за беспутную, по его мнению, жизнь и отказывает ему во всем, тот прозябает в облезлом сквоте. Это, по сути, вариант притчи о блудном сыне — но с неимоверно трагичным концом: сын так и не возвращается, а отец прощает его только после смерти. Жесткий, бескомпромиссный герой оказывается перед лицом непоправимой катастрофы, и только она заставляет дирижера понять, что он сам выдумал себе принципы и правила, в буквальном смысле мешающие жить не только ему, но и другим. Подпирает центральный сюжет рассказ о муже (Карэн Бадалов) и жене (Инга Оболдина), исполняющих ораторию с оркестром: муж утомлен браком и жадно смотрит по сторонам, жена старается сохранить видимость благополучия, прячась от правды за истовым православием. В Иерусалиме они наконец-то прозревают и пытаются расставить точки; их история о самообмане и последующем саморазоблачении рифмуется с историей дирижера. Еще одна второстепенная линия — об отношениях дирижера с потерявшим форму тенором (Сергей Колтаков) — больше призвана подчеркнуть невыносимый характер главного персонажа. Однако скудные перипетии едва заполняют пространство фильма: сам Лунгин сознается, что сюжет — «крошечный», и потому пытается сделать не характерную для него ставку на атмосферность. Тут ему в чем-то и помогают музыка, Иерусалим и библейские аллюзии.

При всей бьющей ключом «православности», у зрителя то и дело закрадываются сомнения в спасительной силе христианства. Яростно верующая героина Инги Оболдиной скорее отталкивает своим ханжеством — так, что фразу ее мужа: «Моя жена верующая, поэтому я стал атеистом» — воспринимаешь с полным пониманием, а встретившаяся паре паломница (Дарья Мороз) пресна и неинтересна. Особую роль в фильме играет картина Гольбейна-младшего «Мертвый Христос в гробу», о которой Достоевский писал, что от нее «у иного вера может пропасть». В фильме сын рисует ее копию, зачем-то приделав Христу голову дирижера, и мечтает передать полотно отцу.

Нельзя не заметить, что Лунгин в «Дирижере» рвет со своей репутацией «посланца русской культуры»: на этот раз он рассказывает не очередной эпизод из русской жизни, а универсальную историю, которую легко представить на другом языке и с героями другой национальности, — и режиссер этого не отрицает. Следующей, как известно, станет англоязычная «Пиковая дама»: русская классика, переведенная на язык вненациональных ценностей. Возможно, она-то и обозначит в фильмографии Лунгина очередной поворот — прочь от религии и суровой серьезности.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе