Нет повести печальнее на свете

Пузырь (Ha Buah)
Израиль, 2006
Режиссер: Эйтан Фокс
Сценарист: Гал Уховски
В ролях: Охад Кноллер, Даниела Вирцер, Алон Фридман, Юссуф Суэйд

Создатели «Пузыря» Эйтан Фокс и Гал Уховски называют свой фильм «песней любви Тель-Авиву», а рецензенты отмечают «прекрасный, лишенный клише сценарий». Фильм получил два приза Берлинского кинофестиваля, приз кинофестиваля в Торонто и другие награды.

Пересказ сюжета может кого-то шокировать. Ну извините.

Трагических событий переплет
И прерванное смертью столкновенье
Любви с жестокой ненавистью - вот
Сюжет двухчасового представленья.

Герои фильма вместе снимают квартиру в Тель-Авиве. Ноам торгует дисками, Лулу продает косметику, а Йалли работает в кафе. Ноам уходит на военные сборы. На блокпосте он случайно встречается взглядом с молодым палестинцем. Вскоре этот палестинец, Ашраф, приезжает в Тель-Авив. Мужчины занимаются любовью в заброшенном помещении, где нет ничего, кроме кровати и надписи на стене: «Я люблю Тель-Авив». Ноам знакомит Ашрафа с друзьями, и те устраивают его работать в кафе, придумывая ему еврейское имя. Семья Ашрафа когда-то жила в Иерусалиме, они были гражданами Израиля, но отец Ашрафа от гражданства отказался и перевез детей в Шхем.

Ашраф звонит сестре, которая скоро должна выйти замуж, и говорит, что он живет в Иерусалиме с разведенной женщиной, христианкой. Это, видимо, самое страшное, что он может ей рассказать. Тем временем Ноам и его соседи по квартире устраивают грандиозную рейв-вечеринку. Юноши и девушки всю ночь танцуют, пьют и любят друг друга. Наши герои неразлучны, но друзья обеспокоены их будущим.

Избыток чувств не приведет к добру.
Из поцелуя пороха с огнем
Родится взрыв, и горек на пиру
Столетний мед, и сладкий хмель, что в нем
Сидит, нам только портит аппетит.
Любимую любите осторожно -
Избыточное счастье ненадежно.

Ясно, что история Ноама и Ашрафа – это история Ромео и Джульетты, рассказанная на тель-авивский лад. В фильме показана и гетеросексуальная любовь, но гораздо менее убедительно. Это довольно скучно – мужчина и женщина, оба израильтяне, оба из Тель-Авива, и их отношениям ничто не грозит .

А любовь Ромео и Джульетты - обречена и безнадежна. У арабов, кстати, есть свои R&J – Лейла и Меджнун, которые впервые появляются еще в доисламской поэзии. Там тоже все умерли. Обречена и любовь наших героев – Ноама и Ашрафа. Что может быть безнадежнее, чем любовь двух мужчин - араба без израильского паспорта и израильтянина? Развлечения тель-авивской молодежи создают оправу для этого чувства.

Параллелей между «Пузырем» и «Ромео и Джульеттой» множество. Есть любовь с первого взгляда: она вспыхивает между героями, принадлежащими к враждебным племенам. Есть подстрекатель с говорящим именем Джихад, жених сестры Ашрафа, который руководит группой, организующей теракты. Его уподобим мы агрессивному Тибальду. Много с обеих сторон горячих голов, похожих на юного Бенволио: "Типичный итальянец - горячая кровь, склонен к разборкам и неразборчив в склонностях". Налицо наперсники. У Шекспира няня Джульетты вначале ругает Ромео, но потом помогает влюбленным. Соседи Ноама по квартире – друг-гей и подруга-натуралка - предостерегают израильтянина от постоянных отношений с палестинцем, но находят Ашрафу работу и стараются сделать так, чтобы никто не спрашивал о его гражданстве.

Есть по одной жертве с каждой стороны. Друг Ноама Йалли тяжело ранен в теракте, организованном Джихадом. Врачи говорят, что израильтянин не сможет ходить. На следующий день в поисках террористов израильские солдаты врываются в Шхем, останавливаются у дома Ашрафа и стреляют в его сестру, которая только вчера вышла замуж. Оставим правдоподобность этой линии на совести сценаристов. Израильские солдаты в фильме вообще показаны психопатами, чуть что - палят, до поры до времени в воздух. «Не стреляй понапрасну», - говорит один израильтянин другому, но поздно. Девушка падает на землю.

Меркуцио:
А ты зачем втесался между нами?
Я ранен был из-под твоей руки...

Ромео:
Но я хотел, как лучше...

Один из героев, подобно Ромео, отправляется в изгнание – в свой родной Шхем. После этого у влюбленных возникают трудности с коммуникацией. Не берет трубку Ноам, сидящий у постели раненого друга, а на следующий день – Ашраф, рыдающий у трупа сестры. В следующий раз герои встретятся уже у роковой черты.

Есть и навязываемый нежеланный брак. Тут Джульеттой становится Ашраф, которого Джихад пытается заставить жениться на своей кузине. Понимая, что брак неизбежен (и, может быть, желая все же отомстить за сестру), обезумевший от горя Ашраф решает пойти на смерть и надевает пояс шахида.

Несчаcтный отпрыск княжеского рода,
Мой бедный друг моим врагом убит
Из-за меня же. Долг и честь велит
Убийцу наказать, но час назад
Он божьей волей стал мне кровный брат.
С тобой, Джульетта, я совсем размяк -
Где друг, где враг, не отличу никак!..

В могилу Ашраф увлекает только одного человека – своего возлюбленного Ноама, подобно тому, как Джульетта своей «смертью понарошку» убивает Ромео.

Милорд, убит Парис, погиб Ромео,
Джульетта, что на днях погребена,
Лежит в крови и заново мертва.

Голос за кадром выражает надежду, что герои после смерти попадут в более терпимый, светлый и радостный мир. Видимо, это должно быть что-то типа рейв-пати.

Тель-авивская молодежь пытается быть богемой и делать вид, что войны и политики вообще не существует. Им доказывают обратное – через кровь-любовь, потому что это единственный язык, который они признают и понимают. Возможен ли мирный процесс? Возможно ли мирное сосуществование? Ах, сомнительно. Разве что там, в ином мире, существует страна, где волк пасется рядом с ягненком (и никого не волнует, какого пола эти животные), где нет блокпостов, командиров, Бритни Спирс и прочей непрогрессивной музыки, а только драгз, секс и рейв. Современное израильское кино считается "левым", режиссеры любят обращаться к проблемам меньшинств. Однако «Пузырь» далек от идеализации как «левых», так и эскапистских идей: любовь и толерантность не побеждают смерть, политику игнорировать – себе дороже, мирные инициативы часто заводят в тупик, а полное примирение возможно только на, так сказать, индивидуальном уровне. Да и то ненадолго.

Нам утро невеселый мир несет,
И солнце не торопится всходить.
Пойдем и потолкуем обо всем -
Кого предать суду, кому простить.
Нет и не будет горестней напева,
Чем песня о Джульетте и Ромео.

Цитаты из Шекспира приводятся в переводе Екатерины Савич

Тель-Авив как он есть

Тель-авивский дневник. В конечном счете, Израиль – перекресток кошмара и пикника

Тель-авивское кино как оно есть

Фильм «Пузырь» на сайте Эшколь

Джульетта Монтекки, 43 года, из дома Капулетти. Ромео Монтекки, 49 лет, преподаватель балета.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе