Не театр, не храм

Я люблю, когда вдвоем и в то же время на публике. Мне нравится специально приходить с тобой туда, где народ. Иногда можно пригласить еще одну пару или одного друга. Я так люблю - в небольшой компании, но чтобы вокруг люди. Некоторые, я знаю, не любят. Они годами делают это под одеялом – только дома, вдвоем, а то и в одиночку, между мытьем посуды и телефонными звонками. Никакой публики. Они говорят, что публика всегда не вовремя смеется, сморкается, кашляет и громко разговаривает. А еще обязательно зазвонит мобильник – в самый неподходящий момент. Все это сбивает с настроя. Бывает, конечно. Но мне все равно нравится приходить туда. Одновременно и интим, и, что греха таить, - зрелище. Мне еще ни разу не встречалась совсем плохая публика. Наверное, темнота гасит звуки. «Нам кина не надо, нам лишь бы свет потушили» - это вы так поначалу думаете. А придете, сядете и забудете, зачем пришли, и руку ее выпустите, а свою в кулак сожмете. Только иногда взглянете – как она? А она тоже смотрит. Рот приоткрыла. Гармония – это когда смотрят не друг на друга, а в одну сторону. Это сидеть рядом в машине и глядеть вперед на дорогу. Или вот в креслах кинотеатра сидеть, устремив взор в экран, где мелькают картинки. На титрах посмотреть друг на друга, встать, выйти. Или досидеть до конца, пока не зажгут свет.

Всяк человек задумчив после зрелища, если режиссер хоть немного постарался. Поэтому в любом кинотеатре должно быть кафе. Не надо сразу убегать, можно посидеть вдвоем, стряхнуть лишние картинки с век, сохранить не лишние, заесть сладким, поговорить, помолчать. Потом вернуться домой к посуде и телефонным звонкам, если соскучились.

Тель-авивская синематекаА вот в израильских кинотеатрах посередине фильма случается антракт. С непривычки это странно. Люди идут пополнить запасы попкорна и кока-колы. Ходить в кинотеатр – это американский лайф-стайл, и вести себя надо соответственно. Внизу экрана плывут восточные буквы. Озвучивать фильмы не принято, их показывают с титрами – на иврите, а иногда еще и по-арабски. Чтение титров – навык, который приобретается только упражнением. Этому не учат в университете и на курсах. Можно годами жить в Израиле, бойко говорить, писать и читать – но если ты не смотришь регулярно фильмов, лучше не иди на японскую картину. Потренируйся на чем-нибудь англоязычном. Японский звук и ускользающая за край экрана – справа налево - еврейско-арабская графика – тебе вряд ли понравится этот дальнеближневосточный фьюжн.

Израильские интеллектуалы ходят на фестивали и в синематеки – в каждом крупном городе есть своя. Музей кино, арт-хаус, кино не для всех. Старые фильмы, не вышедшие в широкий прокат новые фильмы, экзотические фильмы. После синематеки можно сходить в «особое» кафе (обычно из тех, что открыты по субботам) и выпить там что-нибудь в обществе девушек, одетых в натуральные ткани. Синематеки обладают приятным заграничным привкусом - как европейские сыры и чаи, которые особо ценят израильские светские гурманы, - и при этом израильским запахом (аромат иерусалимских сосен, роз из Парка роз и восточных специй).

Большинство показываемых в синематеках фильмов можно, видимо, скачать в Сети, но синематека не пустует. Принято покупать годичный абонемент: если смотреть много фильмов, выходит дешево, если лениться - возникает сосущая тоска по культуре, подобная тоске по здоровому образу жизни, свойственной тем, у кого лежит мертвым грузом абонемент в спортзал. Израильтянин говорит при первом знакомстве с девушкой: «У меня истек абонемент в синематеку, а раньше был, и я смотрел по 100 фильмов в год». Девушка должна понять, что перед ней человек тонкий, с богатым внутренним миром.

Кинотеатр, в отличие от театра, никогда не претендовал быть храмом культуры. Однако его неоднократно пытались превратить просто в храм.

Кинотеатр "Аврора" в Санкт-ПетербургеЯ часто ходила в кино в позднеперестроечное время. Любимая одноклассница уехала в Америку – тогда это еще было «навсегда» - и я забывалась в компании другой. В соседнем кинотеатре показывали в основном французские комедии положений, но бывали и советские («Не говори родителям, – прошептала одноклассница в трубку. - Мы идем смотреть фильм «Бабник»).

Перепадало нам и серьезное кино. Я помню два фильма: экранизации «Трудно быть богом» Стругацких (с пытками и казнями) и Евангелия (тоже с пытками и казнями). Экранизация Евангелия (то ли немецкая, то ли американская) была натуралистическая и пронзительная - куда там Скорсезе. Неискушенная публика сидела, затаив дыхание. А в конце, сразу перед титрами, с экрана прозвучал призыв к молитве. Давайте все вместе помолимся. Повторяйте за мной вслух, братья и сестры… Магия зрелища была нарушена. Никто не повторял вслух. С угрюмыми лицами мои соотечественники ждали, когда неуместные призывы затихнут и поплывут титры.

Совместное молебствие в кинотеатре – что может быть пошлее? Но эпоха тогда вообще была не шибко стильная. Она только искала свой стиль, пробуя все подряд. Например, концерты заезжих протестанских проповедников, в том числе в кинозалах. Прошло несколько лет, и большинство кинотеатров закрылось: в них стали торговать мебелью, одеждой, обувью, там разместились сомнительные клубы, а муза перестала посещать эти здания. А мы ходили в Музей кино и смотрели отборные фильмы – чем старше картина, тем лучше. Еще несколько лет – и кинотеатры стали возрождаться, обещая «долби-стерео». Появились многозальные комплексы и мягкие кресла с подставкой для стаканчика попкорна, кофе, пирожные и прочие сопутствующие товары. Сейчас кинотеатр не притворяется ни театром (у нас антрактов нет), ни храмом. Это место для развлечения, проведения досуга, убиения времени, охоты за зрелищем. И мне нравится приходить сюда с тобой.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе