Коктейль имени Чехова

"Замерзшие души", режиссер Софи Бартез

Замерзшие души
Cold Souls
США, Франция, 2009
Режиссер: Софи Бартез
В ролях: Пол Джаматти, Дина Корзун, Эмили Уотсон, Дэвид Стрэйтэйрн

Пол Джаматти – усталый сорокалетний актер – репетирует в театре «Дядю Ваню» Чехова и страдает от боли в животе. То ли тошнота от роли, то ли мучает несварение. Наверняка не прошел мимо и кризис среднего возраста. Сам Пол уверен, что у него тонкая душевная организация – попробуй-ка вынести такую тяжесть, как пьеса о русской душе. Агент советует Полу раздобыть последний номер «Нью-Йоркера» – там статья о новой услуге на рынке душевного здоровья. Всем желающим проводят процедуру по извлечению души с последующим сохранением оной в сейфовой ячейке, временно или навсегда – по выбору клиента.

Для Пола Джаматти душа – рабочий инструмент, и в то же время она мешает ему играть, ее терзания и боль отвлекают от работы. А без нее пустота и скука. Дилемма, достойная Чехова. И разрешимая вполне: Полу предлагают пересадить на время душу русского поэта и тем самым спасти премьеру «Дяди Вани».

Очаровательный, совершенно неблокбастерный фильм Софи Бартез, покачиваясь на волнах сюжетного течения, поворачивается к зрителю то комедийным своим бортом, то мелодрамой. Побудет и боевиком – когда в дело вступают русские, контрабандой перевозящие американцам души русских поэтов. Комедией положений, конечно, тоже – когда душа Пола Джаматти под видом души Аль Пачино попадает в тело русской актрисо-модели, мечтающей обогатиться внутренним содержанием великого американского актера. Трогательные шутки о том, что «игра в сериалах не проходит даром» – от этого душа скукоживается; душераздирающие пейзажи безлюдного Брайтон-бич, запараллеленные с промзонами Санкт-Петербурга, три варианта монолога Ивана Войницкого – простор для приложения актерского мастерства и неожиданно дружелюбное пространство для зрителя.

Софи Бартез, для которой «Замерзшие души» стали дебютом, очень хочет избежать сравнений и предлагает считать знакомые элементы в картине не заимствованиями, а ссылками. Так, она ссылается на Андре Бретона и Бориса Виана, Гоголя и французского поэта Жана Тардьё. Что касается собственно кино, ее предпочтения распределились между Феллини, Вуди Алленом и Луисом Бунюэлем. Где-то между ними лежит мир, в котором актер Пол Джаматти (выступающий под своим настоящим именем, подобно Джону Малковичу в «Быть Джоном Малковичем») бродит в поисках своей души.

Переживания его все время не добирают градуса до настоящего ужаса – ведь человек, лишенный души, по сути, и не человек уже, а нечто вроде зомби. Но утомленный поиском всего современный сапиенс, давно прожевавший нарезанные на тезисы труды Фрейда и Юнга, спокойно принимает мысль об извлечении этой субстанции из тела и озабочен в основном ее цветом и размерами.

Chickpea («бараний горох») – вот на что похожа душа Пола Джаматти, и увидев этот шарик внутри стеклянного сосуда (похожий на анализ в баночке), актер забывает о собственных переживаниях пятиминутной давности «как быть и что делать без души». Он приходит в бешенство от несерьезных размеров своего сокровища, словно его уличили в ничтожных размерах пениса. Итак, душа, получается, у человека есть, ее можно отделить от тела без вреда, и размер по-прежнему имеет значение.

Выросшая в Иране, Каракасе и Алжире француженка Бартез демонстрирует нежное чувство юмора и медитативный взгляд на окружающий мир. В мрачные минуты ее герой ноет и вздыхает, как объевшийся зефира малыш, а освободившись от душевных терзаний, с аппетитом грызет сельдерей и презрительно равнодушен к ближнему. Коллизии душевного свойства сняты в манере Вуди Аллена: много разговоров, внезапные озарения и сцены истерик, переходящие в трагифарс.

Как всякого западного интеллектуала, Софи влечет загадка русской души: что-то мрачное, куда-то вечно влекомое, что-то родом из детства, с фигурами беременной матери и отца-неудачника. Анекдотическое и нестандартное разрешение влечений и метаний – контрабандная пересадка американской души в тело русской блядоватой актриски, и аналогичная пересадка души русской несчастной бабы в тело Пола Джаматти.
Душе американца на удивление комфортно в новом теле: «Похоже, тебе не хватало развращенности», – говорят Полу Джаматти. А вот русской душе тесно у Пола – она ворочается и не знает, на какой бок ей лечь.

Смешно, когда Мэл Гибсон делает восковую депиляцию, чтобы понять, что чувствуют женщины. Потешно, когда Гоша Куценко и Кристина Орбакайте меняются телами. С душами русских и американцев тоже могла бы получиться простенькая комедия, если бы не философский прищур Софи Бартез. Каждая питерская одинокая баба – поэт, каждый питерский алкаш – поэт, а души русских поэтов в Америке стоят дорого. В обратном направлении тоже летает: русские хотят быть американцами – такими же раскованными, самодостаточными, успешными в бизнесе и палить из огнестрельного в нарушителя границ прайвеси.

Комедия, детектив и драма соединяются у Софи Бартез за счет того, что она убирает символическое значение души и оставляет ей роль части тела – нечто вроде опухоли, которую можно вырезать и жить полноценной жизнью. Здесь отсутствует разделение на дух и душу, они слиплись в комочек бараньего гороха и без должного обращения высыхают, как овечий понос под жарким солнцем.

И никаких составляющих души, известных нам в иудаизме. Для евреев душа в момент смерти распадается на три составляющие. «Нешама» – душа праведника — после смерти погружается в «источник Божественного Света». «Руах» – его дух, «вместилище нравственных свойств» – отправляется в Эдемский сад. «Нефеш» – «витальное начало» – витает над телом, пока не распадется.

Может быть, поэтому в фильме нет евреев – есть русские, американцы (в числе которых и негры), а вот на Брайтон-бич отчего-то обошлись без единого еврея. Но это и понятно – у Пола Джаматти после извлечения в руках осталась горошина вполне определенной формы и цвета, а у еврея с его сложносочиненной душой и витальными силами в колбе может оказаться что угодно: ветка сакуры, увешанная яблоками раздора, черный перец с «узи» наперевес или десяток рыдающих жемчужин, изгнанных из родного дома. Непредсказуемые реакции. А креативное американское самосознание, обогащенное русским ураном, обещает сладкое томление подсознания и острое счастье, особенно вечерами, когда на Брайтон-бич опять идут дожди.

Еще душевных терзаний:

Любить или не любить
Что бы сделать чтобы ничего не делать
А если не делать, тогда за что это все?

{{break}}


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе