Белогривые лошадки

"Облава", режиссер Роза Бош

Облава
La rafle
Франция, Германия, Венгрия, 2010
Режиссер: Роза Бош
В ролях: Жан Рено, Мелани Лоран, Гад Эльмалех, Рафаэлла Агоге, Юго Леверде, Йозеф Вайсманн

Париж, лето. Начало июня 1942 года. Евреи ходят с желтыми звездами на одежде, их не пускают кататься на карусели, некоторые французы-антисемиты выгоняют их из своих магазинов, другие угощают булками и желают доброго дня. Жо Вайсман живет в еврейском районе с папой-троцкистом, мамой и сестрой, которая готовиться стать балериной. До летних каникул осталось несколько дней, до массового ареста евреев в Париже — чуть больше недели.

Фильм «Облава» режиссера Розы Бош, неторопливо идущий в московском прокате несколькими копиями, основан на реальных событиях. В титрах указано, что все, изображенное в фильме, так и происходило — «как бы ужасно это ни выглядело»: людей поднимали в четыре утра, кто-то выбрасывался из окна, кто-то пытался отдать детей соседям, полиция проверяла всех, подлежащих аресту, по заранее подготовленным спискам.

Историческая подоплека, собственно, в следующем: 16 и 17 июля 1942 года в Париже прошла операция «Весенний ветер», осуществленная силами французской жандармерии. В одну ночь полицейские арестовали несколько тысяч евреев. Мемориальная табличка на бульваре де Гренель сообщает, что их было «1 129 мужчин, 2 916 женщин и 4 115 детей». Всех их отвезли на крытый велодром, где на несколько суток оставили без еды и воды, после чего распределили сначала по местным пересылочным лагерям (под Парижем располагалось три концлагеря: Дранси, Питивьер и Бюн-ла-Роланде), а затем отправили на восток, в лагеря смерти.

Операция проводилась по инициативе нацистской Германии, которая требовала очистить Францию от евреев и взамен обещала пощадить страну. Французы выполнили требование чересчур старательно: забирали всех, включая младенцев. Потом пришлось думать, что делать с детьми: сначала депортировали только взрослых, дети же остались под присмотром монахинь в лагерях. Но потом отправили в Польшу и детей тоже. Спастись удалось единицам из арестованных. При попытке бежать людей расстреливали на месте. Во время облав несколько сотен человек покончили жизнь самоубийством. Французские евреи попросту не верили, что с ними может такое случиться — «мы же не в Польше», и даже предупрежденные об облаве (которая планировалась несколько месяцев) не готовили побег. Гражданское население Парижа, тем не менее, спасло около десяти тысяч человек, укрыв их от полиции. В титрах это тоже упомянуто.

Бош экранизирует события так, как будто снимает мелодраму о первом неудачном сексе. Начав с черно-белой хроники, где немецкое командование фланирует по Парижу, с Гитлера на фоне Эйфелевой башни и нацистских солдат, с видом туристов снимающих друг друга на камеру, Бош плавно переходит к яркому солнечному лету и не менее ярким звездам на жилетках французских евреев. Карусели, сахарная вата и табличка на воротах городского парка «Евреям вход запрещен» сменяются идиллией еврейского района, где ничего не подозревающие жители шутят шутки про «Титаник» («Гитлер думает, что это мы подстроили гибель «Титаника». — Почему? — Так ведь там был айсберг») и с мрачным удовлетворением констатируют, что «Шопен был еврей. Все гении евреи». Карикатурная эта простота расцвечена масляными ретро-цветами из детской книжки: золотое солнце, зеленая-презеленая трава, черная-пречерная форма полицейских. Главный герой Жо — одиннадцатилетний мальчик-блондин, хорошенький, с умным лицом и безупречной улыбкой. И этого ребенка, истерически всхлипывает режиссер, вот-вот убьют.

Слезовыжимание в шелковых перчатках продолжается с начала до самого финала. Пирожные и шоколад, привезенные детям в лагерь, следующим кадром переходят в сцену, где Гитлер с Евой Браун и милыми немецкими детьми едят огромный торт. Овчарки надзирателей монтируются встык с псом Гитлера, самокрутки евреев — с сигарами французских властей во время обсуждения предстоящей операции. Две бритые наголо детские головы торчат как золотые зубы на фоне десятков лохматых оборванцев, сцены избиения женщин происходят в полумраке бараков и красиво подсвечены желтым, реплики на идише перемежаются немецкими командами и лаем собак. В какой-то момент появляется сумрачный Жан Рено в роли доктора-еврея, пытается лечить арестованных и отвлекает внимание на себя, потом к нему присоединяется монахиня (Мелани Лоран) — она добровольно отправляется в лагерь под Парижем вместе с евреями и выглядит чуть ли не единственной француженкой, которая хотя бы борется за то, чтобы людей содержали в человеческих условиях.

Не в первый и не в последний, видимо, раз фильмы о Холокосте попадают в одну и ту же яму невыразимого. Сама суть событий настолько не поддается логическому анализу, что все попытки проработать характеры персонажей, показать массовое помешательство или массовый же гипноз обречены на неудачу. Попытка передать эмоции – еще менее надежный способ описывать происходящее: непонятно, что показывать. Слезы младенца? Глаза родителей? Кровь на рукаве? А под какую музыку? А что у нас будет стоять вон на том шкафчике? А белье на девушке будет шелковое или лучше ситчик? Вся эта постановочная безупречность приходит в безнадежный диссонанс с необъяснимым: как планомерно и методично по всей Европе уничтожается целая нация и никто не видит, что происходит. До конца фильма ни один француз и ни один еврей из тех, что прямо или косвенно участвуют в событиях, не знает, куда повезут арестованных и что с ними потом случится. Только в финале французский доктор открывает монахине тайну: «польские партизаны сообщили нам, что никаких земель для евреев на востоке нет. Там только лагеря смерти. Газовые камеры». До этого лишь Гитлер и Гиммлер, грея руки над огнем, рассуждают о «пепле, который скроет число жертв».
Не говорить нельзя, говорить невозможно, что-то в этом роде. Попытки честно и регулярно предпринимаются, но почти всякий раз это опять неудача. Может быть, есть вещи, о которых следует рассказывать языком хроники, официальных документов, протоколов суда.

В 1995 году Жак Ширак назвал действия французского правительства во время оккупации «пятном на истории страны, оскорблением нашему прошлому и традициям» и констатировал, что Франция несет ответственность за преследование евреев во время Второй мировой войны. В 2009 году Высший арбитражный суд Франции признал, что французское государство «без непосредственного принуждения со стороны оккупационных властей позволило или содействовало депортации из Франции лиц, ставших жертвами антисемитских преследований». Речь идет об «аресте, интернировании, заключении в транзитных лагерях, которые являлись первым этапом отправки людей в концентрационные лагеря, где большинство из них было обречено на смерть». Всего за период с 1942-го по 1944 год из Франции было депортировано около 76 тысяч французских евреев. В живых остались не больше двух с половиной тысяч. Ни одна карусель, возможно, не пострадала.


     

     

     


    Комментарии

     

     

     

     

    Читайте в этом разделе