Рада Полищук

Член Союза Российских писателей, Союза писателей Москвы, Союза журналистов России, Международной федерации журналистов. Издатель и главный редактор российско-израильского русскоязычного альманаха еврейской культуры «ДИАЛОГ» (издается в Москве с 1996 года).
Родилась и живет в Москве.

Первый рассказ написан в 1984 году, первая публикация – в 1985-м, первая книга – в 1991–м: «Угол для бездомной собаки. Повесть о женщине в монологах». Советский писатель, Москва, 1991.
Позже вышли еще пять книг: «С Разгоном и Разгоне. Беседы. Раздумья. Воспоминания». Мet, Минск, 2000; «Роман-мираж. Истории о любви и ненависти». Текст, Москва, 2002 (номинировалась на премию «Букер» /Россия/ в 2002 году); «Любить хочется», в Большой и Малой серии современной прозы, У-Фактория, Екатеринбург, 2002 (номинировалась на премию «Российский национальный бестселлер» в 2002 году); «Одесские рассказы, или путаная азбука памяти», Москва, «Лехаим», 2005. В настоящее время в издательстве «Текст» готовится новая книга «Жизнь без конца и начала. По следам молитвы деда».

Автор около ста публикаций прозы в различных журналах, альманахах, антологиях прозы ХХ века, сборниках в России и за рубежом (Франция, США, Израиль, Финляндия), а также множества журналистских публикаций в центральных российских и иностранных изданиях: очерков, эссе, бесед с известными деятелями культуры, литературных портретов друзей – известных поэтов, писателей, артистов.

Еврейская культура, трагические и яркие судьбы носителей этой культуры, преемственность традиций, память народа – одна из главных тем журналистских материалов и эссе Рады Полищук.

«Я был не просто заинтересован – заинтригован прозой Рады Полищук. Голоса ее героев, будь то женщина или мужчина, звучат настолько достоверно, порой шокирующе откровенно, что быстро утрачиваешь иллюзию вымышленности, становится страшно за них, чувствуешь свою сопричастность этим судьбам, и ощущение это остается надолго.
Женская это или не женская проза – не знаю. Иногда кажется, что писателю-мужчине такого не написать. Пронзительная исповедальность писательницы сродни женской незащищенности с одной стороны и загадочной силе ее непостижимого характера – с другой. Такая откровенность не каждой душе по силам, не каждой личности доступна. Откровенность, бесстрашие и сопереживание. То, без чего и жизнь невозможна и проза мертва». Александр Бовин (2002)

«В прозе Рады Полищук всегда чувствуется напряженная внутренняя работа, напряженный внутренний мир, иногда – тревожный, мучительный, иногда – яркий, живописный и остроумный. В Раде как бы уживаются два автора: молодая женщина, современная москвичка, умная, наблюдательная, живо откликающаяся на впечатления бытия (напомню прелестное эссе о поэте Евгении Рейне «Абсолютно гениальный рассказ»). И другая, чьей душе «тысячи лет» – вещунья, библейская плакальщица, хранящая страдальческую память своего народа, бесконечно одинокая, осиротелая душа. Для меня наиболее сильное произведение этого плана – повесть-притча «Пасынки судьбы» и рассказ об отце. Это удивительное произведение – сказать «художественное, талантливое» про него – мало. Это живая боль, запечатленная в слове, это настолько личное, интимное, что кажется невозможным для пера. Я не знаю в литературе другого такого реквиема по самому близкому, родному человеку. Отважиться на подобную обнаженность чувств – страшный творческий риск. Но вот оно состоялось – это произведение, я его считаю весьма значительным, оно называется «Обнявшись над бездной где-то на свете… (О папе моем прощальное слово)» («Дружба народов», № 7, 1999).
Будь моя воля, я бы включил его в «Антологию русского рассказа ХХ века».
Кирилл Ковальджи

 

  • Рада Полищук. Ничья бабушка

    Рада Полищук 16 октября 2008

    В местечке привычно шептались, обсуждая предстоящее событие, да как-то вяло, без азарта – зацепиться не за что: все как по маслу. Ни осудить, ни поплакать, ни посмеяться повода не было. Сарушку все любили, жених на хорошем счету, и обе мишпухи образцово-показательные, скулы сводит от перечисления всех достоинств и добродетелей.
    Скукота одна. Лучше бы помер кто, чем такая благопристойная свадьба.